Николай Романецкий: Когда я учился в первом классе (читать начал то ли с четырех, то ли с пяти, теперь уже не уточнишь: родители умерли), отец из московской командировки привез сборник "Дорога в сто парсеков", выпущенный издательством "Молодая гвардия" (он, кстати, и сейчас со мной, но это уже подарок Андрея Балабухи). А там было "Сердце Змеи" Ивана Ефремова. С него все и началось. Случилось это не то в конце 1960-го, не то в начале 1961-го в городе Старая Русса. Перечитал все, что смог достать в городской детской библиотеке. Учась, кажется, в шестом классе, начал свой первый роман. Звездолеты, чужой мир... Духу хватило на одну главу, и слава Богу. Потом были пара рассказов и повесть в студенчестве. Написаны от руки, их читали только друзья. В студенчестве же, после выхода "Пикника на обочине", влюбился в творчество Братьев. Своими руками перепечатал с фотокопий ту часть "Улитки", которая была связана с Управлением, и "Сказку о тройке". Так научился печатать. Уже работая на заводе и обзаведясь детьми, узнал о существовании Семинара Бориса Стругацкого. Написал пару рассказов и принес. Был принят. Так, в возрасте тридцати двух, в 1985, все началось сначала.

Н.Романецкий: Вопрос не совсем корректен. Есть масса авторов, которые не ограничивают круга общения, но являются профессионалами. Возьмите, к примеру, Андрея Измайлова. Или Славу Рыбакова. А вообще-то, каждый автор работает по-своему. Кому-то нужно полное уединение, кому-то стакан водки два раза в неделю и теплая компания. У меня, к примеру, бывало и то, и другое. Главное, чтобы от перебора крыша не поехала.

Н.Романецкий: Дело тут не в альтернативной истории. Упомянутые романы находятся на стыке нескольких жанров, и альтернативка — лишь один из них. По моему глубокому убеждению, всякий автор, работающий в нашей литературной области, хотя бы раз в жизни должен создать свой собственный мир. Таковы неписаные правила игры. И если для этого потребуется сочинить альтернативную историю, значит будет альтернативка. Но может быть сотворена и утопия, и антиутопия, и даже женский роман. Главное, чтобы под всей этой словесной мишурой скрывалась человеческая судьба в окружающей действительности. Это и есть тот колодец, из которого пьет воду Художественная Литература. Единственное произведение не о людях, которое мне очень нравилось, — это "Сами боги" Азимова. Но и то было в юности. Перечитал как-то после сорока и лишь плечами пожал...

Н.Романецкий: По замыслу "Кудесники" — тетралогия. Написано около шести авторских листов третьего романа (он будет называться "Узники утлого челна"). Однако сейчас работа над ним приторможена. Второстепенная причина — я до сих пор не понимаю, интересна ли дальнейшая судьба чародея Света Смороды читателю. Впрочем, мне она интересна, а значит, тетралогия рано или поздно будет завершена.

Н.Романецкий: Месяц назад я заключил договор с издательством "ЭКСМО" на издание книги, включающей в себя роман "Везунчик" и несколько рассказов. "Везунчик" — это иронический детектив, действие которого происходит в двадцатых годах наступившего века. Плюс малая толика мистики... Обещают выпустить книгу к концу года. Впрочем, постучим по дереву и сплюнем через левое плечо... Недавно я передал в "ЭКСМО" и еще один не издававшийся ранее роман. Он тоже с мистическим уклоном, и судьба у него какая-то мистическая: его уже дважды пытались издать, и оба раза срывалось. В первый раз, к примеру, сгорел Дом писателя. Рукопись находилась тогда в работе в изначальном "Северо-Западе". По слухам, то ли сгорела, то ли была залита пожарными... Решение по этому роману будет принято руководством "ЭКСМО" в ближайшие недели.

Н.Романецкий: У каждого писателя свои приоритеты. На словах. Потому что в глубине души, полагаю, каждому хотелось бы и того, и другого. Но так бывает не слишком часто. Причины — самые разные. В том числе и обыкновенная человеческая зависть.

Н.Романецкий: В первые годы для каждого автора это прекрасная школа мастерства. По крайне мере, так было у меня. "Ведь все мы выросли из Быковского спецкостюма", и главное — перестать косить под Братьев. Посчитав, что всему научились, некоторые позже уходят. Для тех, кто остался, это еще и лишняя возможность общения с друзьями. Во всяком случае, в последние годы крупных человеческих конфликтов среди семинаристов не наблюдается, и это не может не радовать.

Н.Романецкий: Если понимать под творчеством исключительно перенос придуманных тобой героев и событий на бумагу, то очень мешает. Романов за эти два года не написано ("Везунчик" закончен перед самым приходом в Центр, долго ждал своей очереди в издательстве "Скрипториум", но так и не дождался). В активе: пара рассказов, газетные статьи и рецензии, доклады для "Интерпресскона", сотня-другая материалов для Интернет-сайта Центра современной литературы и книги. Плюс сценарий прошлогодней церемонии вручения литературной премии имени братьев Стругацких, секретарем Оргкомитета которой меня назначили в сентябре 1999 года. Плюс работа в коллективе, создавшем газету "Литературный курьер". Плюс участие в проекте "Секретные материалы". Плюс с десяток отредактированных книг (в их числе три романа Бориса Крылова, открывшие новую серию "АСТ" — "Досье под грифом "X"). Плюс личное знакомство с доброй половиной питерских писателей (я ведь, по некоторым причинам, на несколько лет в конце 80-х — начале 90-х был выкинут из так называемого литературного процесса). Плюс собственная Интернет-страница, созданная собственными же руками. После нескольких лет затворничества буйное участие в общественной жизни оказалось чрезвычайно интересным. И, естественно, породило новые замыслы. Поэтому уже летом, закончив очередное приключение Молдера и Скалли, собираюсь соединить "приятное с полезным" и начать новый роман. На этот раз в привычную смесь жанров войдет и "космическая опера". Большего, из суеверия, не скажу.

Литературная судьба уже не раз ставила меня перед выбором, и ни разу еще не пришлось пожалеть о принятых решениях. Главное, не ввязываться глубоко в окололитературные бои. Все они — от лукавого. А самое главное — не изменять себе, и тогда Судьба будет к вам благосклонна.