|
 |
|
18 мая 2012 г. |
Контакты
|
Архив журнала |
магический реализм Рулез форева! Евгений Лукин.
от и еще одна книга встала в ряд сборников живых классиков отечественной фантастики, прославленных ветеранов Малеевки и лидеров «четвертой волны». На сей раз герой дня – Евгений Лукин, один из самых разносторонних и самых талантливых писателей поколения сорока- и пятидесятилетних. Точнее, героями стали Евгений и Любовь Лукины: как бы там ни было, большая часть рассказов этого сборника написана ими совместно. Сегодня Евгений Лукин пышно увенчан лаврами, его полки украшают самые причудливые литературные премии, и все это вполне заслуженно. Жаль только, поздновато. То же самое – да на двадцать бы лет пораньше...
«Рынок для меня явление страшноватое, – говорит в предисловии к этому сборнику Евгений Лукин, – но есть у него одна положительная черта: удовлетворив большинство и ища, на ком бы еще заработать, он неминуемо вспомнит о существовании меньшинства. Например, о любителе рассказов, которому тоже читать хочется».
Писать о рассказах Лукиных – гиблое дело. За последнее десятилетие про их «малую прозу» сказано столько искренних теплых слов, что я могу лишь склонить голову перед талантом моих коллег-критиков. Лучше я приведу несколько цитат из рецензий разных лет, которые, на мой взгляд, без натяжки можно отнести и к этому сборнику.
«В фантастических произведениях Лукиных мир почти адекватен реальному, люди же, его населяющие, и вовсе приземлены, погружены в житейскую ряску. Маленькие невероятности, искусно внедряемые авторами в знакомую среду, мира этого нисколько не сотрясают, даже не колеблют. И нужны-то они, прежде всего чтобы повнимательнее всмотреться в человека. Не в плохого и не в хорошего... В нормального советского человека», – так писал о Лукиных в 1991 году саратовский критик Роман Арбитман.
«В общем и целом проза Лукиных напоминает по концепции авторскую песню в понимании Высоцкого: одна конкретная мысль, выраженная в предельно демократической форме», – вторил ему в 1992-м Сергей Бережной.
«В отличие от многих других, для Лукиных никогда не являлся секретом тот факт, что кратчайшее расстояние между двумя точками – прямая, и поэтому их мысли никогда не тонут в нагромождении лишних слов, а их образы неожиданно ярки и жизненны. Примечательно, что Лукиным каким-то чудом почти всегда удается удержаться от чисто эмоционального прессинга – ни тебе окровавленных младенцев, ни благородных до невозможности рыцарей без страха и упрека...» (Василий Владимирский, 1995).
«Евгений Лукин всегда ассоциировался у меня с пресловутой кошкой, которая гуляет сама по себе. Его прозу трудно уместить в рамки каких-то сложившихся фантастических традиций и школ. Она – эта проза – всегда находилась немного вне, на некой условной периферии отечественной НФ». (Евгений Харитонов, 1997).
«Лукин искусен в выплетании малейших нюансов мира – на вид такого примитивного и коряво-рубленного, /.../ а на деле весьма логичного и непротиворечивого» (Владислав Гончаров, 1998).
Это, разумеется, далеко не все, что удалось отыскать в старых журнальных подшивках и сборниках – но вполне достаточно, чтобы получить представление о том, как наша критика относится к творчеству Лукина-Лукиных. Нежно и трепетно в основном. Даже журит мягко, любя. Сразу видно, что читатели фантастики, в том числе и профессиональные (критики то есть) Евгения Юрьевича просто обожают. С удовольствием присоединяюсь к этому многоголосому хору. Как принято говорить в глобальной компьютерной сети FIDOnet, Лукины – рулез форева!
Анатолий Гусев |
