Эрик Лэйн: Нам нравится издавать книги оригинальные и по всем позициям отличные от продукции других издательств. Мы ищем авторов, которых в других издательствах сочли бы «слишком умными» или слишком странными. Вообще-то мы считаем, что издаем «фантастику», – ведь наши книги и в самом деле имеют мало общего с реальностью и реализмом. Они тяготеют к разного рода странностям, гротеску, игре ума. Кроме того, наши книги развивают скорее европейскую литературную традицию, нежели англо-американскую. Просто так уж вышло, что наше издательство расположено на Британских островах. Но при этом мы «глядим» через Ла-Манш, тогда как большинство английских издательств «смотрят» за океан.

Э.Лэйн: Первые книги вышли из печати 30 ноября 1983 года, и среди них был «Арабский кошмар». Что было очень дальновидно с нашей стороны.

Э.Лэйн: Благодаря «Арабскому кошмару» Ирвин стал культовым автором. Эта книга занесена во все энциклопедии, а отрывки из нее включены в путеводители по Каиру. Последний роман Ирвина «Я нужен Сатане» также имел серьезный коммерческий успех. На него было написано более тридцати рецензий в одной только Англии – это очень много. Его поклонниками стали многие известные писатели. В 1995 году его выдвигали на соискание Букеровской премии. Нельзя забывать, что при всей интеллектуальности Ирвин – весьма ироничный автор, поэтому помимо интеллектуалов его охотно читают и любители разного рода фантастики.

Э.Лэйн: Как нам представляется, наш читатель молод, умен, образован, любознателен и проявляет интерес к разным сторонам жизни. Разумеется, он должен понимать подлинную ценность книг… Но и не скупиться в книжном магазине.

Наш читатель интересуется такими книгами, которые заставляют его думать, может быть, даже злят. Ему также нравится читать что-то совершенно отличное от того, что читают все. Он весьма разборчив. Тем более, что разыскать книги маленького издательства труднее – это тоже своего рода аналитический процесс. Что, впрочем, спасает нас от искушения вырасти…

Э.Лэйн: Сейчас мы выбираем авторов под влиянием тех книг, которые издали до этого. То есть сначала мы формировали список согласно нашим вкусам, теперь этот список формирует наши вкусы. Определяющей книгой стал «Арабский кошмар». Из него выросла вся концепция. Даже книги в серии европейской классики так или иначе соотносятся с Ирвином.

Часто мы оказываемся перед дилеммой: иная по-настоящему хорошая книга выбивается из нашей стилистики, а другая, чуть менее интересная, в стилистику укладывается. Как тут быть? Порой приходится издавать книгу «на вырост» – то есть отдавать предпочтение той, которая не совсем подходит по стилю, но зато удовлетворяет качеством текста. Кроме того, мы «не бросаем» наших авторов. Ведь что сейчас происходит с автором, пришедшим в большое издательство? Нужно написать минимум три книги, чтобы тебя заметили и ты попал в рейтинг – а далее продолжать писать быстро и без перерывов – иначе «вылетишь» из рейтингов и о тебе забудут. Нам же важно, чтобы автор продолжал писать стоящие тексты – и мы опубликуем их – пусть даже они не обещают быстрого коммерческого успеха. Впрочем, коммерческие прогнозы порой сбываются с точностью до наоборот. Так, когда нам предложили книгу «Bad to the bone» («Испорченные насквозь»), я сначала даже читать ее не хотел – зачем нам, в самом-то деле, роман про велогонку «Тур де Франс»? Но на поверку оказалось, что книга показывает мир, как он виден «с седла» – и уже поэтому заслуживает внимания. В этой книге команда соревнующихся велосипедистов представлена, как некое странное сообщество, подчиненное непреложному правилу: выигрывает всегда один. И это определяет все отношения. Так вот, эта книга тоже имела заметный успех, издали мы ее, потому что она была не похожа на другие книги. Точно так же мы издали роман Юрия Буйды «Дон домино», заменив, правда, название на «Zero train» («Поезд №0»). Так что наши главные критерии: необычность и высокое качество текста.

Э.Лэйн: Поскольку у нас не «конвейерное» издание, мы можем позволить себе редакторскую работу. Порой текст идет в печать только после того, как его отредактируют шесть или семь раз. Кстати, последняя книга Ирвина – как раз о сатанизме. Не то, чтобы нам была так уж интересна всяческая «чернуха», – просто мы ценим качественное отражение этой стороны жизни в книге, и если бы, положим, к нам принес свои рукописи молодой Достоевский, мы бы издали его с радостью.

Нетрудно, впрочем, заметить, что большинство наших книг и в самом деле мрачноваты. Если наши авторы и шутят – то юмор у них обычно тоже… «кладбищенский». Возможно, дело в том, что они часто задействуют свое подсознание… Однако я полагаю, что это недовольство и мрачное восприятие мира являются главными источниками их творчества. Поэтому мы не боимся печатать «темные» книги, в которых мир рассматривается с изнанки. Мне кажется, подобные предпочтения делают нас сродни русским издательствам и сближают с «русской душой».

Э.Лэйн: Наш обычный тираж – 2000 экземпляров. И если мы делаем допечатку, то это обычно те же две тысячи. Дело в том, что «печать по требованию» – слишком медленный способ. Кроме того, авторы должны спокойно воспринимать задержку выплат. Обычный технологический цикл (наши книги печатаются в Финляндии) занимает 3 недели. Цифра 2000 определяется неким торговым балансом: если печатать больше (что мы иногда делаем) возрастает риск «убить» книгу тиражом. Кроме того, когда тираж составляет 2000, опечатки (а они всегда возможны) не выглядят чем-то ужасным. В следующей допечатке ошибку можно исправить.

Э.Лэйн: Сейчас английская книготорговля во многом монополизирована. Почти вся наша продукция реализуется через одну-единственную книготорговую сеть, и сейчас это создало проблему, потому что для этой самой «сети» настали трудные времена. Ее владельцы могут сократить ассортимент в своих магазинах, что нас не устраивает.

Что до рекламы, то маленькому издательству она ничего не дает. Нам нужно просто регулярно поставлять наши книги на прилавок, чтобы они все время на нем присутствовали, но при этом не залеживались: 10-20 экземпляров. Главное же внимание мы уделяем рецензиям, особенно на книги наших новых авторов. Рецензия не столько способствует росту продаж, сколько укрепляет репутацию автора и поднимает его престиж. Меньше волнений доставляет классика: этим книгам надо «вылежаться» в магазине, но рано или поздно они все равно разойдутся.

Порой приходится идти на ухищрения, и отыскивать нетривиальные сегменты рынка. Так, статья про одну из книг, где героем был священник-гомосексуалист, была помещена в соответствующее «голубое» периодическое издание, да еще с религиозным уклоном. В статье поднимался вопрос: может ли христианский священник (в перспективе глава всей английской церкви) быть «геем»? Никаких сексуальных сцен в книге не было, но она быстро завоевала «голубой» сегмент рынка и продвинулась на религиозный книжный рынок. О ней писали даже в журналах для подростков.

Еще один подобный пример: Ирвина поначалу принимали за фантастику, потом он пробился на интеллектуальный и «исторический» рынок, потом – на специфический «туристический» рынок, где во фрагментах разошелся по путеводителям. Таким образом, книга оказалась нужна сразу нескольким группам покупателей. Чем разнообразнее рынки сбыта, тем проще книгу продать. А последняя книга Ирвина возбудила интерес сразу у многих читательских групп.

Что еще важно? Первые отклики и рецензии в прессе обязательно должны быть положительными, потому что журналисты подвержены взаимовлиянию. Также полезны личные разговоры с книготорговцами – я всегда лично представляю им новинки.

Э.Лэйн: Поскольку мы издаем современную англоязычную художественную литературу, то, конечно, составляем какую-то конкуренцию другим заинтересованным в ней издательствам. А печатая переводы европейских классиков, мы вторгаемся в «епархию» такого крупного издательства, как «Penguin». Однако наши книги по сравнению с книгами того же «Penguin» более оригинальны. Часто мы оказываемся первопроходцами. Так, включенный нами в серию европейской классики «Голем» Майринка был впоследствии переиздан «Penguin». И это – не единственный случай. По-моему это – самое неприятное свидетельство нашего успеха.

Э.Лэйн: Продажа прав представляет собой значительную часть нашей деятельности. Ведь большое издательство получает права, действующие только на территории Соединенного Королевства. Если повезет, зона действия прав расширяется на весь англоязычный мир. Все прочие права остаются у литературного агента. Но мы, маленькое издательство, покупаем книгу со всеми возможными правами, действующими везде и всюду. Ведь книги, которые мы издаем, не считаются по-настоящему коммерческими и не обещают сверхприбылей. Так что мы очень активно торгуем правами на издание за рубежом.

В Англии мы также известны, как издатели переводов. А это без преувеличения стратегически важно, потому что большинство британских издателей не уделяет переводам большого внимания или увлекается большими европейскими романами, которые зачастую не имеют успеха в Англии. Книги для перевода мы отбираем по тому же принципу, что и англоязычные – издание их позволяет нам занять свою нишу, на которую не претендует больше никто в Британии.

Э.Лэйн: Мы уже издали двоих: Леонида Андреева (в серии классики) и ныне здравствующего Юрия Буйду. Что же до других русских писателей, то, возможно, на будущий год мы издадим книгу Юрия Мамлеева. А однажды сделаем сборник русской прозы – разумеется, той, которая вписывается в наш концепт. Таких «национальных» антологий вышло уже несколько, и в наших планах представить таким образом всю Европу. Кстати сказать, эти сборники в Англии продаются очень плохо. Но мы их все равно составляем и издаем – потому что никто другой не сделает.

Э.Лэйн: У нас нет коммерческих секретов. Я приехал в гости в издательство «Симпозиум». У меня были встречи и с другими издателями, но в основном мои интересы сосредоточены в «Симпозиуме». И потом – мне хотелось побывать в Петербурге. Последний раз я был здесь 26 лет назад, и мне интересно посмотреть, что изменилось.

Э.Лэйн: Думаю, что Мэдсен будет здесь очень популярен. Его книга «Мемуары придворного карлика, гностика по убеждению» была самым успешным проектом «Дедалуса» за последние шесть лет. Дэвид Мэдсен – католический священник, он пишет под псевдонимом. Его книга прежде всего – философская, что, правда, не исключает ни гротеска, ни необычности. В ней немало и сексуальных мотивов, в том числе и гомосексуальных. Романы на основе истории итальянского Ренессанса пишут многие, но очень немногие авторы могут состязаться в мастерстве с Мэдсеном, который свободно владеет «высоким стилем». Кроме того, в книге дано специфическое восприятие религии, и русская православная традиция, в контексте которой будет воспринята книга в России, создаст новые возможности для ее интерпретации.

Э.Лэйн: Сейчас это моя жизнь. Я с университетской скамьи хотел заниматься книгоиздательством. Но когда я пришел на свое первое собеседование в большое издательство, мне было предложено отправиться в качестве представителя в Индию, чтобы там выяснять, какие транспортные компании меньше просят за перевозку – потому что они печатали свои тиражи в Индии. А для меня издательское дело ассоциировалось прежде всего с чтением книг. Я не принял предложения, уехал на какое-то время в Америку, занялся там туристическим бизнесом. Но в 1983 году был основан «Дедалус». Поначалу дела шли хуже некуда. Нас прозвали «Dead loss», то есть «убийственно убыточное» предприятие. Но из гордости мы не сдавались. Когда выходила новая книга, то магазины, забирая ее, отдавали нам те наши издания, которые не успели реализовать. Так и жили. Хотя в принципе мы были полными банкротами. Потом нашелся поставщик в США. А потом стала расти популярность «Арабского кошмара», мы продали права на него в Германию и Голландию, потом «Penguin» заплатил нам 23 000 фунтов за право публикации «Кошмара». К 1990 году мы удвоили объем выпуска и выросли достаточно, чтобы я мог полностью переключиться на издательство (до этого приходилось параллельно работать в сфере туристического бизнеса, иначе было не прожить). Правда, удвоение объема принесло и ряд сложностей, потому что количество магазинов не увеличилось. Но мы решили изменить оформление наших изданий, чтобы ни в чем не уступать по этой части большим издательствам. Таким образом, мы стали действительно современным издательством – потому что приняли современную концепцию «упаковки» и сумели обернуть ее себе на пользу.

А если мы все же обанкротимся, я напишу книгу о том, как Данте Алигьери пытается открыть издательскую компанию в современном Лондоне. Она тоже будет называться «Dead loss publishing company». Это будет сатира на современный издательский мир.