В некотором смысле этот сборник, включающий наиболее известные несерийные романы Желязны, подводит черту под целым этапом развития англо-американской фантастики. Когда вышел «Этот бессмертный», самый ранний роман сборника, революция, затеянная англо-американской «Новой волной», была в разгаре. Почти безраздельно господствовавшая несколько десятилетий литература идей, концепций и теорий исчерпала себя. Однообразные вариации на тему путешествий во времени, фантастических изобретений и пришельцев из космоса навязли на зубах у неортодоксальных читателей. Молодым же писателям, от обстоятельного Брайна Олдисса до импульсивного Харлана Эллисона, было просто скучно писать так, как их старшие коллеги из «НФ-гетто». Тем более что лучшие романы «романтического периода» развития фантастики – «Конец Вечности» и «Основание», «Город» и «Вся плоть – трава», «Дверь в лето» и «Кукловоды», «Человек без лица» и «Тигр! Тигр!», – были уже написаны. Короче, назрела классическая революционная ситуация: верхи не могут жить по старому, а низы не хотят. И за молодыми бунтарями, ясное дело, не заржавело.

Роджер Желязны, один из самых талантливых авторов американской «Новой волны», оказался в первых рядах атакующих не случайно. Научная фантастика, фэнтези и миф – в своих повестях и романах он умело сплавил все это воедино, и с гарниром из целого ряда чисто мэйнстримовых прибамбасов подал на стол. За шестидесятые в Штатах было написано совсем немного вещей, которые по степени воздействия на умы можно сравнить с этими текстами. Желязны совершил прорыв в абсолютно новое для любителей фантастики литературное пространство – и при этом сумел не потерять читателя. Нечасто случается, чтобы в творчестве одного автора до такой степени гармонично сочетались новаторство и доступность. Именно благодаря произведениям Желязны идеи «Новой волны» стали понятны самой широкой аудитории – и были с энтузиазмом ею поддержаны.

Трудно переоценить влияние Желязны и на современную отечественную НФ&Ф. В первые годы когда после продолжительного «нельзя» у нас вдруг стало «льзя», процентов пятьдесят российской фэнтези писалось с оглядкой на «Железного Рогира». В основном, правда, на «Амбер»/«Янтарь», но и «Князь Света» в России котировался довольно высоко. С тех пор ситуация порядком изменилась, но покойного Мастера у нас уважают по-прежнему. Кстати, последние два романа этого сборника оттранслировал самый модный переводчик Питера и окрестностей, господин Лапицкий. Для людей понимающих это тоже что-то значит. Эти переводы уже выходили, и не раз, но теперь у ценителей таланта Желязны появилась возможность сэкономить место на полке, поставив туда вместо двух-трех книг один объемистый том. А таких ценителей у нас, как уже было сказано, к счастью немало.