Михаил Веллер: Далеко не ото всех книг. А в общем там написана чистая правда. Между писателями акт дарения книги – всего лишь дань вежливости, протоколу, знак уважения. Поскольку, к сожалению, значительная часть книг не годится для того, чтобы их читать и перечитывать, лучше избавляться от них сразу. Другое дело, что не нужно огорчать этим авторов. Но библиотека из сплошь дареных книг – это тяжелый случай, и по плечу такая ноша была разве что товарищу Сталину, которому специально открыли в Москве музей подарков. Но к хорошим книгам это не относится.

М.Веллер: Ни насколько не автобиографичны. Если грань стирается, это следует воспринимать как комплимент, но и только. К действительности – то есть к реальному уровню деталей, – это все отношения не имеет.

М.Веллер: Это совершенно неправомерная постановка вопроса. Можно сказать врачу, что если он вылечит рецидивиста-уголовника, тот сможет совершать следующие преступления. Можно сказать кадровому офицеру, что если он учит своих солдат стрелять, это может привести к тому, что они будут убивать невинных людей. Можно сказать тренеру по восточным единоборствам, что в его секцию будут ходить бандиты, которые станут калечить мирных граждан. Можно сказать авиаконструктору, что его работа приведет к авиакатастрофам, невинным жертвам, падению аппаратов на головы ничего не подозревающим жителям, и так далее, и тому подобное. Из того, что человек должен уметь хотеть и уметь добиваться того, чего он хочет, отнюдь не следует, что это приведет к беде, ибо цели будет добиваться дурной человек. Плохие люди будут всегда, они всегда будут добиваться своего. Но все-таки помогать-то надо сначала хорошим людям, а если плохие чем-то воспользуются, они и так найдут чем воспользоваться.

М.Веллер: Ни в коем случае. Писатель никогда никого ничему не учит. Писатель лишь излагает свою точку зрения. Более того, если не брать обучение на школьном уровне, будь то начальная школа или высшая школа, а возьмем обучение на уровне историческом, на уровне обучения личности каким-то мудрым вещам, то такие попытки совершенно бессмысленны. Природа человеческая абсолютно неизменна, и люди всегда поступали, поступают и будут поступать одним и тем же образом, потому что подвигаемы они к своим поступкам страстями, а страсти и есть суть человека.

М.Веллер: Да, он произошел. Да, петербургский десант сидит в Кремле и на всех московских вершинах. Да, сейчас происходит зажим той демократии, которая привела к совершеннейшей анархии, беззаконию и обнищанию девяноста пяти процентов страны. Да, такие зажимы всегда сопряжены с уничтожением каких-то свобод, с ограничением каких-то прав личности. И да, других способов навести порядок в стране нигде, никогда, ни у кого не существовало. Демократия не есть самоцель. Демократия отнюдь не есть во всех ситуациях наилучший способ правления. Если мы возьмем греческую историю, мы увидим, как демократия, олигархия и тирания раз за разом циклически сменяли друг друга, ибо для каждой конкретной ситуации наилучшим образом подходит конкретная форма правления, и совсем не всегда это демократия.

М.Веллер: Форма романа давно перестала быть единой и канонической. В двадцатом веке мы видели романы самых разных видов. Другое дело, что мой последний роман является более традиционным по форме, чем те, которые ему предшествовали. Более того, он не просто традиционный, но состоит из нескольких разного рода романов и одновременно из пародий на эти романы. Если первая часть – это роман бытовой, то вторая – роман производственный, третья – классический жанр путешествий, четвертая – классическая социальная утопия, и пятая – классический социальный гротеск, который можно считать социальным сюрреализмом. Да, роман получился более чем традиционным, полным аллюзий, отсылок к разным слоям восприятия, и так далее. Но из этого не следует, что и другие романы должны быть традиционны.

М.Веллер: Вы знаете, почти не пишется. Последние семь-восемь лет характеризуются очень высокой коммерциализацией беллетристики, что понятно и обидно. Рассказ оказался жанром малокоммерческим, потому что штучная концентрированная продукция экономически не выгодна. Слишком много труда на единицу объема, а платят за объем. Поэтому в основном писать рассказы бросили. Редко-редко проскакивают они где-нибудь. Из чего не следует, что их вовсе перестали писать. Все-таки бывает.

М.Веллер: На этот вопрос я смогу ответить через полгода. Дело в том, что в этом году я председатель жюри всероссийской премии «Дебют». Подведение итогов начнется с сентября, когда ридеры закончат перелопачивать основную базу, и отобранные сотни произведений поступят на чтение жюри. В декабре будет окончательное подведение итогов и вручение премий. И вот тогда уже у меня будет материал для ответа, что пишут ребята, которым сейчас до двадцати пяти, и что из этого может выйти.

М.Веллер: В основном литературные премии это, с одной стороны, акты шоу-бизнеса, которые нацелены на раскрутку, вздутие тиражей, увеличение интереса. С другой стороны, это некая форма внутрилитературной жизни, выражаясь современным языком, литературно-тусовочной жизни. В этом плане для литературы премии не нужны. Не только не нужны, но и вредны – очень часто на премиях делаются «дутики». Как на эстраде – берется певец и раскручивается, хотя на самом деле он безголосое пустое место. Точно так же в литературе сплошь и рядом премии присуждаются произведениям, которые ничего из себя не представляют. Такие премии дают или из коммерческих соображений, или по принципу «кому не жалко», когда начинается борьба самолюбий, и в результате голосующие приходят к какому-то компромиссу. Очень редко премии присуждаются объективно, и так было всегда. Но сейчас писатель в России играет настолько небольшую роль, особенно по сравнению с тем, чем был писатель пятнадцать лет назад, настолько зависим от издателей, настолько надуваем, настолько в массе своей нищ и бесправен, что любое его поощрение, иногда даже не столько материальное, сколько моральное, уже играет благую роль, как-то помогает людям выстоять, повышая их веру в себя. Премии напоминают писателю, что его работа нужна и кем-то ценится. Вот эта благая роль нынешних премий не должна быть преуменьшена.

М.Веллер: Понятия не имею. Господь над всеми нами, и пока что-то не сделано, никто не может знать свою долю. Последнее, что у меня вышло – это короткая повесть «Белый ослик» в четвертом номере «Октября» и рассказ «Трибунал» в одном из номеров «Огонька». Это то, что уже есть. А о том, что будет дальше, никогда нельзя говорить заранее.

М.Веллер: Надежда есть всегда!