Они и читаются как две части одной книги. Или, скорее, как две сюжетные линии, которые, будто реки, до определенного момента текут раздельно, а потом, в месте Встречи, вдруг сливаются и далее уже становятся одной рекой, одной судьбой, одним романом.

Романом – во всех смыслах этого слова. Потому что центральным событием каждой книги, конечно, является роман, любовная история Беллы и Марка, хотя в тексте их личным взаимоотношениям отведено не так много места. Каждый из них описывает Встречу, соединившую влюбленных, и описания эти – как два отражения, внезапно открывшиеся в зеркале глаз. «Голова у него всклокочена. Спутанные кудрявые волосы рассыпаются, падают на лоб, закрывают брови и глаза. Когда же глаза проступают, то оказывается, что они голубые, небесно-голубые. Странные глаза, необычные, продолговатые как миндалины. И каждый глаз смотрит в свою сторону, точно две разъезжающиеся лодки. (...) Он... похож на блуждающую звезду...». Белла растеряна, взволнована, смятена. Марк, напротив, неколебим и уверен, он уже знает: «Она молчит, я тоже. Она смотрит – о ее глаза! – я тоже. Как будто мы давным-давно знакомы и она знает обо мне все: мое детство, мою теперешнюю жизнь и что со мной будет; как будто всегда наблюдала за мной, была где-то рядом, хотя я видел ее в первый раз. И я понял: это моя жена. На бледном лице сияют глаза. Большие, выпуклые, черные! Это мои глаза, моя душа».

А после встречи – легкие зарисовки первых свиданий, цветы, облака, взлетающие с ними в летнее небо влюбленные... И столь узнаваемые картины поэтичного «витебского периода» – летящие парочки, задумчивые коровы, молочники с тележками – становятся еще пронзительнее, нежнее и проникновеннее.

Но, конечно, эти книги много больше, чем комментарии к полотнам Шагала (хотя сам он был бы не прочь положить свои записки «в кармашек» на картинах – чтобы они «слились со штанами «Музыканта» с театрального панно»). И гораздо больше, чем «мужская» и «женская» версии любовной истории. Хотя «мужское» и «женское» в них явлено во всем: в избранных сюжетах, в стиле, в самом взгляде на жизнь.

Воспоминания Марка – словно краткий конспект жизни: только самое главное. Подробности и детали – только яркие, «работающие» на образ, словно мазки кисти по холсту. У Беллы – наоборот, все тонет в подробностях, милых мелочах: вот зелененькая пелеринка, вот шляпка с пером, звучит музыка, висят тяжелые шторы на окнах. Словно она боится, нет, оттягивает самый важный момент жизни, предвкушает его, ждет, когда он вдруг выступит из этих подробностей и затмит их – уже навсегда.

Марк смотрит на мир сквозь себя («МОЯ жизнь»). Белла прежде всего видит мир, и уже в нем – как в отражении – себя; ее мечтательный взгляд направлен вдаль (туда, где сияют «Горящие огни»). Он – о себе. Она – о других. Он – о жизни художника в Витебске (а затем и в других городах и странах). Она – о жизни Витебска, в котором росла внимательная и памятливая девочка.

Витебск Марка и Витебск Беллы – один и тот же, и очень разный. Первый – суровый и порой жестокий город, где мужчины просиживают в синагоге или на печке, а женщины – тихие и безответные – много работают и рано умирают. Второй – радостный и праздничный, населенный большими, загадочными и мудрыми мужчинами и хрупкими, вечно хлопочущими, приветливыми женщинами. Но и у него, и у нее Витебск – место сакральное, волшебное, полное таинственной силы – той самой, что позволяет влюбленным летать.

Удивительно, но юная, еще не встретившая Марка Белла, будучи с матушкой в Мариенбаде, вдруг увидела прохожего, взлетающего в небо вслед за сорванной ветром шляпой («А вокруг никто ничего не заметил»). Совпадение? Предчувствие? Или – уже потом – на детское воспоминание наложилось впечатление от картин мужа?

Наверное, это все же свидетельство удивительной душевной близости этих двух людей, близости, которая странным образом проявлялась задолго до их встречи. (Вот маленький Марк обнимает корову, приведенную на убой, ласково что-то шепчет ей в ухо... А вот тоже совсем еще маленькая Башенька жалеет запертую корову и, желая скрасить ее одиночество, мычит в темноту хлева...).

Знаменательно то, что в книге Марка встреча с Беллой – важный эпизод в числе прочих. Жизнь и после него продолжается: учеба, поездка в Париж, Первая мировая, революционный Петроград, работа в Витебске, нелегкое решение об эмиграции (воспоминания были окончены – или прерваны? – в 1922 г.). Вершится История, в которой художник вместе с любимой женщиной ищет свое место. У Беллы встреча с возлюбленным – вершина, кульминация повествования. Хотя следом помещены еще несколько новелл, все они – возвращение в замкнутый мир детства, хронологически завершаемый тем незабываемым свиданием. Дальше началась другая жизнь, другое волшебство – вдвоем. И об этом могла бы быть написана другая книга.