Где-то в середине восьмидесятых один из известнейших мастеров детской книги, познакомившись с первыми опытами Веры Павловой, безапелляционно заявил, что художницу вряд ли ожидает успех на поприще книжной графики. Кажется, он оказался плохим пророком… Уже первая большая работа художницы в издательстве «Детская литература» – «Про больших и маленьких» Г.Ладонщикова, была удостоена Диплома II степени на конкурсе «Лучшая книга года СССР и РСФСР». Книга получилась действительно симпатичной и оригинальной, хотя ее создание потребовало от художницы больших усилий по преодолению сопротивления, в сущности, глубоко чуждого для нее литературного материала. Зато этой работой Вера Павлова завоевала для себя право выбора произведений, созвучных ее художественной индивидуальности…

Основные контуры ее эстетического кредо стали проявляться еще в годы учебы в ЛВХПУ им. В.И.Мухиной, что выразилось в пристальном интересе к культуре «серебряного века» и, в частности, в весьма тенденциозном собирании детских иллюстрированных книг. В первую очередь ее привлекали те «книжки с картинками», в которых ощущалась некая внутренняя связь с «серебряным веком», когда возникла традиция рассматривать детскую книжку, как полноценный объект художественного творчества. Никогда в своей художественной практике Вера Павлова не изменяла принципу: любая «книжная» работа – это, прежде всего, творческий акт, а не только средство профессионального заработка. Приход художницы в книгу, кроме соображений, так сказать, высшего порядка, был обусловлен также и социальными факторами. Заниматься творчеством и получать за это деньги в советскую эпоху было для многих представителей «свободной профессии» недостижимым идеалом. Книга как раз давала эту редкую возможность. К тому же в сфере иллюстрирования детской книги, было меньше идеологических препон, а, следовательно, больше возможностей для художественного эксперимента. Действительно, требовать от художника, работающего с текстами Г.Андерсена и Ш.Перро, соблюдения принципов соцреализма несколько затруднительно, хотя и возможно. Тем не менее, отстоять свое право на творческую работу было не просто, особенно в Ленинграде. В городе с этим названием не было издано ни одной книги, оформленной Верой Павловой. И только когда городу вернули историческое имя, положение несколько изменилось, что само по себе весьма символично… Постепенно, в процессе профессиональной деятельности, уточнялись эстетические приоритеты художницы. Кроме мирискусничества, в сфере художественных интересов оказались «наивное искусство», лубок, провинциальная русская живопись XIX в., а еще позднее – Ренессанс. Так, в стиле лубка был решен «Конек-Горбунок» П.Ершова, в стиле примитива – сборник рассказов А.Шишлова «У сестрички в гостях», в провинциальной манере – «Детский альбом» П.И.Чайковского. Очевидно, что в области книжной графики в начале 1990-х гг. появился тонкий стилист, глубокий и точный интерпретатор литературных текстов… 90-е годы – пик творческой активности художницы в этой области. В 1989 г. по инициативе Веры Павловой началась работа над сказками А.М.Ремизова («Кострома») для издательства «Детская литература». Эта тема была для нее просто находкой. Ремизовская поэтика для художницы оказалась удивительно созвучной ее собственному мироощущению. Но этой книге, как и многим другим, не суждено было выйти в свет. Ее захлестнул вал конъюнктурной продукции, связанной с борьбой издательства за выживание. Вторая попытка состоялась уже в Санкт-Петербурге, в издательстве «Северо-Запад». Но и здесь виртуозные черно-белые иллюстрации к сказкам Ремизова оказались похороненными под обломками издательского концерна. Еще одна питерская попытка: сказка «Медведюшка», оформленная в духе «книжек с картинками» издательства «Кнебель», также провалилась в связи с очередным крахом небольшого частного издательства. И вот наконец в 1996 г. благодаря Издательству Ивана Лимбаха, «ремизовский проект» был частично осуществлен.

В изобразительной трактовке «Посолони» Вера Павлова использовала свои прежние художественные разработки, органично соединив в оформлении книги черно-белые и цветные иллюстрации, определив тем самым особый характер стилевого решения в целом. Образно-художественное решение книги стало результатом трех лет работы над текстами автора, в результате которой изображение и слово выступили во взаимодействии и составили, на наш взгляд, органичное целое. Задача была достаточно сложной, ведь приходилось «конкурировать» с самим Ремизовым, признанным каллиграфом, обладающим несомненным и своеобразным графическим даром. Сложность заключалась и в том, что тексты Ремизова не поддаются традиционному иллюстрированию. Особая стихия его языка требует и такой же отражающей ее изобразительной стихии, в которой должен обязательно присутствовать стиль эпохи, органично слитый с острой индивидуальностью автора текстов. В то же время необходимо было ее вполне современное прочтение, без которого изобразительное решение превратилось бы в очередную стилизацию в духе модерна. И хотя, на наш взгляд, в стилевом решении книги, несомненно, присутствуют распространенные в начале прошлого века элементы «фольклорного модерна», использованы они достаточно деликатно и не определяют «душу» изобразительного решения. Вообще трактовка Веры Павловой свидетельствует о том, что для успеха перевода текстов Ремизова в изобразительный ряд необходима была историческая дистанция, позволяющая острее пережить ощущение той эпохи и вступить на равных в диалог с выдающимся мастером слова. Еще одной из причин, обусловивших предельное приближение художницы к сущности ремизовской поэтики – ее способность «услышать» подсказки писателя. «Круги и закруты», «подстриженные глаза», «взвихренная Русь» и другие примеры ремизовской лексики дают ключ к изобразительно-стилевому решению, в не меньшей мере чем его каллиграфические опыты. В работе над ремизовским наследием проявились лучшие черты Веры Павловой как художника книги – отсутствие творческого себялюбия, умение подчинять свои художественные амбиции главной цели – достижению конгениальности изображения литературному оригиналу.