16 января в «Подвале Бродячей Собаки» при большом стечении литературной публики Полина Барскова представляла новую книгу стихов «Арии», изданную «Пушкинским фондом» в самом конце 2001 года. Это уже вторая книга Полины, выходящая в этом издательстве; первая – «Эвридей и Орфика» – издана около полутора лет назад, а дебютная «Раса брезгливых» (М.: Арго-Риск, 1993) вообще выдержала два переиздания, что вообще-то необычно для двадцатипятилетнего поэта в России. Творчество Полины можно смело отнести к новому витку развития именно петербургской поэзии. Невзирая на то, что она уже несколько лет живет в Беркли (США), ее тексты сохраняют преемственность по отношению к кругу и поэтике ЛИТО Вячеслава Лейкина. В то же время, тексты Полины выпадают из типической поэтики «лейкинцев», – может быть, несколько более вызывающей и четкой, чем принято, декламационной манерой, может, даже некоторым «особым цинизмом» в рамках чисто женского, дамского описания чувств. А что еще, собственно, может становиться (во все времена) предметом поэзии, как не частное высказывание поэта, прямое лирическое высказывание? За последние полгода Полина уже второй раз приезжает в родной город, она выступала с чтениями в середине лета в Музее Ахматовой, но именно теперь, в «Собаке» окончательно стал понятен по-настоящему высокий уровень поэзии Полины Барсковой, ощутимо прозвучал ее сильный поэтический голос. (Д.С.)
17 января в конференц-зале Главного здания Российской национальной библиотеки состоялась презентация книги доцента кафедры русской истории исторического факультета Санкт-Петербургского государственного университета, кандидата исторических наук Леонида Владимировича Выскочкова «Император Николай I: человек и государь». Почти через сто лет после выхода в свет книги Шильдера, изданной в 1903 году, Выскочков вновь обращается в своей книге к личности самодержца, почти 30 лет определявшего основные направления внутренней и внешней политики Российской империи. Особенность книги – показ эпохи через воссоздание психологического портрета императора. Автор подходит к нему не как к статичной политической фигуре, а как к живому человеку, со своим оригинальным представлением о мире и о судьбе и роли в нем России. По мнению Л.Выскочкова, у Николая была собственная программа действий, направленная на благо России (как минимум, в представлении самого государя), а не на личное возвеличивание. Противоречивая фигура императора не лишена обаяния, но не свободна от слабостей. Обилие фактологических материалов, приведенных в книге, в сочетании с ее оригинальным построением, несомненно, привлечет читателей – не только историков, но и всех, кому небезразлично прошлое нашей страны. (Пресс-служба РНБ)
24 января сотрудники Фонтанного дома сбились с ног: не знали, где найти «приставные» стулья, куда вешать одежду гостей. Встреча с писателем Василием Аксеновым сопровождалась небывалым аншлагом – в большом зале собралось более 300 человек.
В афише был заявлен разговор о связях и пересечениях русской и американской литературы. Тем не менее, свои суждения о литературном процессе В. Аксенов высказал в самом общем ключе. Посетовал на кризис классического романа в Европе и Америке, где авторскому самовыражению читатель предпочитает умело изложенную «историю». «Прошелся» по отечественному постмодернизму, переименовав его в «постсовкизм». Порекомендовал молодым коллегам не поддаваться литературному честолюбию, но искать путь к «своему» читателю – имея при этом в виду, что круг «своих» будет невелик. Эти сентенции перемежались подробными рассказами о преподавательской работе, в которых нет-нет, да и проскальзывала снисходительность к американским студентам: и на курс-то они записываются ради дополнительных баллов, необходимых для зачета, и подходят к делу формально… Хотя порой и удивит какой-нибудь биолог неожиданно тонким пониманием стихотворения А.Белого или поэмой в стиле А.Ахматовой.
Была у этой встречи одна особенность: Аксенова, автора резких публицистических статей, никто всерьез не спрашивал о политике – и сам он не касался «горячих тем». Однако на единственный вопрос о статье в «Московских новостях» (с недвусмысленным названием «Хватит вилять хвостом») ответил с интонацией римского патриота: «Карфаген (в смысле, терроризм) должен быть разрушен», и на компромисс с «борцами за независимость» идти нельзя – как нельзя было уступать в тридцатые годы Гитлеру. И добавил, что, рассуждая о «слезинке ребенка» вообще, следует помнить и про отрезанные пальцы конкретных детей, похищенных бандитами в российских городах.
Но главным был все же разговор «за жизнь» – во всех ее проявлениях. Среди последних – ланч в Пентагоне (Командующий Американским флотом оказался поклонником «Московской саги»), скорые съемки фильма по той самой «Саге», смешные истории про жизнь писателя за океаном. Так, простой американец книгу «про Россию» ни за что не купит, а книгу «о семье врача», «оторвет», что называется, «с руками» – потому что у него обязательно есть домашний доктор, жизнь которого он примет близко к сердцу…
Конечно, некоторые из этих историй выглядят, что называется, «дежурными». Видимо, сказывается богатый преподавательский опыт писателя: аудиторию нужно увлечь и развеселить, и для этого у хорошего лектора всегда должна быть в запасе пара-тройка «случаев». Но, надо думать, гости Фонтанного дома были за это Аксенову благодарны – он подарил им два часа увлекательного общения. Да и потом – в России писатель всегда «учитель жизни» – даже если он сам того не хочет. (Полина Копылова)
26 января 2002 года в Литературно-мемориальном музее Ф.М.Достоевского прошел вечер, посвященный 20-летию «Клуба-81». Встречу открыл его основатель Борис Иванович Иванов, напомнивший собравшимся историю этого клуба. В 60-е – 70-е годы в Ленинграде образовался круг молодых литераторов, которые не входили в Союз писателей СССР, и, следовательно, могли публиковаться только в «самиздате». Жесткий пресс властей подтолкнул к идее создания сообщества, объединяющего тех, кто противостоял литературному и политическому официозу. В 1981 году (отсюда, понятно, и название) был принят устав клуба; вскоре нашлась и собственная площадка – зал музея Ф.М.Достоевского. Клуб давал возможность писателям реализовывать себя, обходя жесткие цензурные рамки. Печатались поэтические и прозаические сборники, выходили независимые журналы «Часы», «Северная почта», «Обводный канал». Так на излете «застойной» эпохи «Клуб-81» объединил литераторов, не дав им «пропасть поодиночке». Как сказал один из участников встречи, «это был шаг на пути к демократии».
С приходом перестройки потребность в подобном объединении отпала, встречи проходили все реже и реже. Формально клуб не был закрыт, но фактически с 1989 года он бездействовал. Так что прошедшая встреча членов клуба была первой за последние более чем 10 лет и стала чем-то вроде вечера подведения итогов. На встрече звучали воспоминания и новые произведения. Минутой молчания собравшиеся почтили память Виктора Кривулина и других ушедших из жизни членов клуба. (Елена Михина)
28 января состоялся творческий вечер поэта Михаила Яснова, на котором, помимо встречи с автором, можно было приобрести его книги – в основном, это книги для детей, переведенные поэтом, а также книга стихов «Неправильные глаголы» (1990), и детская книга «Когда я стану школьником», изданная в Ярославле совсем недавно. Открыл вечер поэт Вячеслав Лейкин. Михаил Яснов начал чтение со стихов, написанных в посвящение учителям – Глебу Семенову, Эльге Линецкой, Ефиму Эткинду, Валентину Берестову. В первом отделении поэт читал «взрослые» стихи 1990-х годов, собранные им в некое подобие «избранного», во втором – детские стихи из книги «Когда я стану школьником» и переводы из французского поэта Рене де Обальдиа, вышедшие в Москве. Стихи Обальдиа (это не мистификация, не псевдоним, и даже не языковая игра – а настоящее имя) оказались куда более физиологичны и «натуральны», жизненны, чем та детская поэзия, к которой мы привыкли на русском языке. Это поэзия, написанная от лица ребенка, и отражающая восприятие ребенком того, как, например, мама ругается с отцом, и они бьют тарелки, или мама вечером уходит встречаться с какими-то мужчинами, или того, что ребенок может совершить подвиг и стать героем, но может и покалечиться при этом, и тогда никто не сочтет его героем, или того, как получается целое море из того, что дети делают пи-пи в постельки. Все вышеуказанные и еще некоторые сюжеты переданы по-русски тактично и с обязательным сохранением национального колорита, так что ни на секундочку невозможно забыть, что это поэзия французская – имена, типажи, характеры – все принадлежит французской культуре, даже, точнее сказать, полноценно вписывается в ее стереотипы. В русской детской традиции это достаточно близко к Олегу Григорьеву (но ни в коем случае не к «садистской» линии его творчества и не к продолжателям этой линии) – опять же, совпадение в раскрытии достаточно современного русского (позднесоветского) характера, стиля жизни, в реализации стереотипов.
Примечательно то, что взгляд на мир у поэта Яснова, несмотря на все эти эксперименты, остается детским, он ловит естественное и настоящее. При прослушивании некоторых текстов из первой части вечера, но с книжкой «Когда я стану школьником» на столе, возникает ощущение, что читает автор не с листа, а оттуда, или из какой-нибудь иной, но обязательно детской книги. Яснов-детский с годами все сильнее влияет на Яснова-взрослого. (Д.С.)
