Андрей Балабуха: С поздравлениями просто – что тут еще скажешь? – спасибо, и все. С вопросом сложнее. И, прежде всего, потому, что говорить о ком-либо другом я не имею никакого морального права: дело это интимное, тут каждый в ответе только за себя. Что до меня – то не знаю даже, можно ли в данном случае говорить о «новой литературной области». Подобно многим, я со стихов когда-то начинал. Потом всю жизнь их понемногу писал, хотя публиковать не только не пробовал, но и в виду не имел. И вдруг оказалось, что их довольно много, несколько тысяч – даже если исходить из пресловутой максимы Теодора Старджона, согласно коей девяносто процентов всякого явления суть хлам – да простится мне этот эвфемизм, в оригинале словцо покрепче, – сколько-то приличных сыскаться среди написанного может. Ну, а насколько приличными оказались те, что вошли в сборник, – судить не мне. Если же рассматривать ваш вопрос в общем виде… Смею напомнить: писатель – тот, кто пишет, а не тот, кто работает в отдельно взятом жанре. Прозаику всегда на пользу школа стихосложения или перевода; не случайно родилось и определение «проза поэта». Чем разностороннее автор, тем большего он может – потенциально, это отнюдь не обязательно – добиться в каждой области.

А.Б.: Это – цикл исторических эссе под названием «Покушение на миф»; небольшие фрагменты из нее уже публиковались в виде отдельных очерков. А по жанру… Это не альтернативно-историческая фантастика, но история, альтернативная общепринятым воззрениям. Не история, какой она могла бы быть, а история, какой она подлинно была – в отличие от расхожих мифов и учебных курсов. Ну, а что получится? Надеюсь, в будущем году прочтете.

А.Б.: Планов-то оно, как всегда, громадье. Только вот говорить о них страшно: ведь кто знает, что сумеешь сделать, что успеешь, что найдет издателя, что найдет читателя… Хочу написать еще одно научно-художественное эссе – «Вперед, к Мафусаилу», это о проблемах долгожительства и бессмертия – биологических, философских, литературных, наконец (тут и с фантастикой самая что ни на есть прямая связь имеется). Есть великолепный сюжет для исторического (безо всякой фантастики) романа под условным – потом непременно другое появится – названием «Принц Мамго»; очень хочется за него взяться: поразительная судьба у героя, размах событий – от Пекина до Рима, и все это в I веке нашей эры. Есть и замысел историко-фантастического романа. И еще одного – доброго старого научно-фантастического. А уж что изо всего этого выйдет – как Бог даст.

А.Б.: Положим, я ее веду лишь в последние годы. А в восьмидесятые мы начинали – с подачи Александра Сидоровича, в те времена председателя КЛФ «Миф-XX» – вместе с покойным Анатолием Федоровичем Бритиковым. Полагаю, его заслуг в этом деле куда больше, нежели моих. Что представляет собой студия? Поначалу она была чисто учебной – студия в классическом смысле слова. Да вы же, Антон, и сами те времена помните… Теперь это еще и круг общения. И содружество коллег. Сейчас нас около двух десятков, причем все очень разные – по возрасту, по объему сделанного, по мастерству, по целям, по интересам… Но оттого-то мне всякий раз и интересно идти на каждое очередное наше занятие, браться читать очередную рукопись. И – судя по тому, что народ не разбегается – им тоже интересно. По крайней мере, льщу себя такой надеждой.

А.Б.: Секция – моя alma mater. Я пришел туда четырнадцатилетним мальчишкой в сезоне 1961-1962 годов, когда она была еще и не секцией, а комиссией по научно-фантастической и научно-популярной литературе при секции прозы Ленинградской писательской организации (вот какой жуткий бюрократический монстр!); основателем и председателем был Геннадий Гор. Он же со временем добился и преобразования ее в самостоятельную секцию. Потом ею руководили Лев Успенский, Евгений Брандис, Александр Шалимов, Александр Щербаков, Борис Романовский… Вся жизнь тут. И мне очень дорого именно соединение фантастов и писателей, работающих в области научно-художественной литературы. В свое время вы, Антон, этому удивлялись, а теперь, и сами в обоих жанрах подвизаетесь. Так что, как видите, это совершенно естественно. Ну жанровым однолюбам, по-моему, у нас просто интересно друг с другом. Это, кстати, смыкается с первым вашим вопросом. Смотрите: у нас в секции фантасты и переводчики, популяризаторы и поэты. Вот Лев Куклин: поэт- и фантаст, и эссеист в придачу. Леонид Смирнов: фантаст – и пишет великолепные работы о грибах, да еще и первоклассным фотографом оказался, недавно у нас его выставка была… И так можно чуть ли не о каждом из сорока человек сказать. И о таком же числе нашего актива – кандидатах в члены Союза писателей, так сказать. Ну как тут может быть неинтересно? Сорок лет дважды в месяц по понедельникам на заседания хожу – и всякий раз с удовольствием, с радостью.

А.Б.: Опять-таки преувеличение. Родилась идея у Анатолия Бритикова – он ее впервые высказал в одной из статей к столетнему юбилею Александра Беляева. Я только подхватил. Потом к нам присоединились Александр Щербаков, Александр Шалимов… Нашелся генеральный спонсор – НПО «Буревестник». И в конечном счете родилась премия. Потом она несколько видоизменилась. И теперь пришел черед менять ее статус снова. Когда мы это дело затевали, в отечественной фантастике единственная премия была – «Аэлита». Теперь их – не счесть: и «Бронзовая улитка», и премия Интерпресскона, и АБС-премия, и «Странник»… Премии конвентов, сайтов, издательств…. И будет одной больше или меньше – не суть важно. Зато в области научно-художественной литературы – до сих пор ни одной нет, и это пробел чрезвычайно досадный. Вот и решили мы из статуса Беляевской премии фантастическую часть исключить, а научно-художественную (она ведь двужанровой, если помните, была) – усилить, развить, больше номинаций ввести. Если все будет благополучно, в 2002 году – после трехлетнего перерыва, для которого много причин было, сейчас о них распространяться не время и не место – проведем первое вручение уже в новом качестве.