Далия Трускиновская: Написана повесть «Маршрут Оккама», которая в апреле выйдет в журнале «Если» – это единственная вещь в жанре чистой научной фантастики за всю мою жизнь. Вышел на финишную прямую роман «Дайте место гневу Божию». Там и элементы детектива, и мистика, и много всякого любопытного. Издательством «Амфора» подготовлены к изданию мои исторические детективы – три романа, и еще одна книга из серии «Следствие ведет клоун». Сотрудники издательства обещали мне, что эти книги выйдут в марте. Следующий на очереди – роман «Шайтан-звезда», но когда он будет опубликован целиком – тоже лучше спрашивать не у меня, а у руководства «Амфоры».

Д.Трускиновская: Как ни странно, на заказ была написана «Королевская кровь». Мне почему-то взбрело в голову, что надо написать фэнтези, что это легче будет опубликовать.

Д.Трускиновская: Не забудьте, я журналистка. Я привыкла работать именно на заказ. Сегодня меня посылают писать про какую-нибудь склоку в жилищном кооперативе, а завтра – рецензию на балет «Жизель». То есть в самой идее писания на заказ я ничего дурного не вижу. Другое дело, когда я работаю над чем-нибудь историческим, мне это куда приятнее, чем высасывать из пальца какую-то несуществующую магию или, боже упаси, описывать дракона. Меня интересует реальная жизнь и реальные характеры. В том числе – исторические характеры. Историческая фактура нравится мне тем, что там не надо напрягаться и выдумывать всякую непротиворечивую ересь. У меня уже есть обстоятельства, в которых будут действовать мои герои.

Мы можем любить свободу до безумия, но жить в чистом поле невозможно. Для того чтобы нормально функционировать, человеку нужен дом с четырьмя стенками, с кроватью, газовой плитой и так далее. Можно поставить кровать и в чистом поле, но будет очень неуютно. Чтоб создать гениальное произведение, необходимы, как ни странно, многие ограничители. Самые лучшие вещи возникли в эпоху цензуры, когда нужно было выдумывать способы сказать то, что хочется. Когда все ограничения отменили, писатели растерялись. И, в общем-то, литература пошла на спад именно потому, что она оказалась на положении человека, живущего в чистом поле. Можно куда-то там брести, спотыкаясь, но вести нормальный образ жизни, выдерживать одну линию, изо дня в день добиваться конкретных результатов – трудно.

Д.Трускиновская: Мне самой всегда интересно читать книги, в которых какие-то технические подробности хорошо выписаны. Вот я прочла «Последнего Кольценосца» Еськова. Честно говоря, в спецслужбах запуталась безнадежно и даже не пыталась что-то понять. Но когда он пишет про ирригационную систему, это мне интересно. Думаю, браться за научную фантастику в чистом виде сейчас не стоит. Чтобы написать ее грамотно, надо действительно быть доктором наук. Причем в очень узкой области. Полет на пушечном ядре, согласитесь, уже давным-давно невозможен. А мы, писатели, народ ленивый. Для того чтобы написать о полете на Марс в наше время, нужно перелопатить такую гору литературы, что пока ее перелопатишь кто-нибудь уже, наверняка, слетает на Марс и вернется. В принципе, использовать такую фактуру мне кажется необходимо, но очень в меру. Только совсем уж извращенный технарь может получить удовольствие от чтения сорока страниц чисто научного текста. Мы все время забываем, что литература это, прежде всего, все-таки человековедение. То есть в центре должен быть, хотим мы того или нет, человек. И никакими техническими подробностями, никакими выдуманными мирами мы этого человека не заменим. Или он есть, или его нет. Когда-нибудь я проведу эксперимент над нашими фантастами. Я вылезу на трибуну, постучу кулаком и попрошу сидящих в зале вспомнить пять запомнившихся персонажей за последние пять лет изо всей той литературной продукции, которая номинируется на разные премии. Не название и фамилию автора, а персонажей. Поверьте, зрелище будет убогое. Можно придумать какой угодно мир с какой угодно магией, какими угодно заклинаниями, в книгу даже камушки волшебные можно вклеивать, чтобы читатель этим пользовался. Но о персонаже, который бы вызывал симпатию, у нас сейчас думают меньше всего. Если назовешь фамилию Дюма – что вам ответят? Атос, Портос, Д`Артаньян, Шико… А наши писатели? Мы не создаем персонажей, которые действительно кому-то нужны. Когда сказка расползается до определенного объема, получается безобразие, поскольку сказочный герой не может быть сложным, он всего лишь персонифицированная функция. Пока мы не перестанем быть литературой функций и не станем литературой человеков, толку от нас будет мало.

Д.Трускиновская: Мне кажется, ситуация выглядит немного иначе. В недрах старого постоянно зарождается нечто новое, вылезает, стряхивает оболочку и двигается дальше. Какое-то время спустя в его недрах в свою очередь зарождается что-то новое, а оно само стряхивается как оболочка. В свое время фантастика зародилась в России как литература протеста. Но сегодня необходимость в протесте отпала, и в недрах фантастики зародилось что-то иное. Историческая литература. Альтернативная история. Иронический роман. И так далее. Логинов, Рыбаков, Лазарчук…

Д.Трускиновская: А молодые авторы возьмут пример со старых. Как мы все, придя в литературу, ухватились за братьев Стругацких, словно утопающий за соломинку. Если мы их любим, и они пишут фантастику, то и все мы, блин, будем писать фантастику! Так и теперь: если все мы любим Логинова, и он пишет исторический роман, то и мы будем писать исторический роман. Поверьте, молодежь пойдет за нами. Останутся только закоренелые фэны, которых можно будет через десять лет показывать в музее за деньги.

Д.Трускиновская: Графоманов не сеют и не жнут, они сами родятся. Я как-то прочла несколько дамских романов – один раз искала цитату для статьи, другой раз по каким-то иным причинам… Понимаете, людям нужно ни к чему не обязывающее чтиво, и пока рынок его требует, оно будет появляться. Всегда сохранятся люди, которым приятно почитать, как кто-то, размахивая бластером, поражает чудовище, а потом целует блондинку. Хрен с ним. Потребность в чтиве – все равно что потребность в хлебе, мясе или там водке. И всегда будут авторы, которые будут ее удовлетворять. Но когда речь идет именно о литературе, здесь всегда будет как с вечно расширяющейся и сжимающейся вселенной. Разбухла беспредельно фантастика – и из нее вылезает историческая литература. Ни с того ни с сего взяла и вылупилась. В какой-то момент писателю, который уже профессионал, эти рамки становятся тесны. Человек может пройти какую-то школу, окончить ее и начать взрослую жизнь. Но нельзя сидеть в одной и той же школе на задней парте до восьмидесяти лет. Чтобы оттуда и на пенсию проводили. Так оно сейчас и происходит. А я не хочу, чтобы меня проводили на пенсию из фантастики. Я чувствую, что могу делать что-то более интересное и человечное.

Д.Трускиновская: Я надеюсь, что Россия все-таки выкарабкается из своих передряг, и настанет такой день, когда, как много лет назад, по редакциям раздадутся звонки, и приятный голос спросит: «Нет ли тут у вас пишущей молодежи? Мы собираем всероссийский семинар». Может быть, какой-нибудь издатель до этого дойдет, может, найдутся спонсоры, чтобы собрать молодежь и чтобы помочь ей хоть краем уха услышать, что такое хорошо и что такое плохо. Даже от ВТО МПФ пользы оказалось больше, чем вреда. Там собирали кучу всякого дерьма, это да. Но ВТО было тем самым петухом, который в куче навоза искал жемчужное зерно. И несколько таких жемчужных зерен было найдено. В молодости многие пробуют писать. Это такая душевная потребность – реализоваться сразу во всем. К двадцати пяти годам уже становится ясно, кто есть кто. Мы теряем людей, которые могут стать талантливыми писателями, потому что нет системы поиска талантов. Нет этого решета. Я, грешным делом, надеюсь, что оно все-таки появится. В какую-то секунду мы действительно можем дойти до точки и обнаружить, что дело застопорилось. Я буду старая, дряхлая и с палочкой, Лазарчук будет старый и дряхлый, Логинова будут водить в смирительной рубашке… И что дальше? Я надеюсь, рано или поздно мы все-таки вернемся к этой практике. Не знаю, будет ли это делать какое-то очень сильное издательство, будет ли это на государственном уровне или найдется какой-то сумасшедший миллионер. Может быть, возродятся журналы, которые будут давать шанс молодым, и появится возможность отслеживать талантливых людей по журнальным публикациям. Я не знаю. Но что-то должно произойти.

Д.Трускиновская: Вот когда они вместо того, чтобы публиковать Логинова, которого я нежно люблю, будут держать на окладе литконсультанта, который будет возиться с творческой молодежью, – того же Логинова, например, – дело пойдет. Опубликовать Логинова не сложно: достаточно ему сказать, чтобы такого-то числа был файл такого-то объема, и вы получите рассказ, который можно не глядя ставить в номер. В принципе, надо восстанавливать хорошо забытое старое – ту же деятельность литконсультанта и выпуск сборников. Чтобы молодой человек мог публиковаться в журналах, где его заметят, чтобы он имел возможность получить предложение от составителя сборника, чтобы на него обратили внимание книгоиздатели. То есть надо восстанавливать всю эту лестницу, по ступенечке. Тогда мы не потеряем талантливую молодежь, и наоборот, очень решительно отсеются графоманы.