Памятуя об отношениях пророка и отечества, Ник Перумов к российским реалиям подчеркнуто не обращался. О «мягком тоталитаризме», «исторической памяти», «выборе между большим и меньшим злом» он рассуждал на примере хорошо знакомой ему Америки. Ряд особенностей американской жизни и навел писателя на мысль «изменить» традиционной фэнтези и взяться за жесткую НФ, которая позволяет более полно высказаться по актуальным вопросам современности – как американской, так и российской. А события 11 сентября подтвердили правоту писателя: во имя чувства безопасности люди охотно расстанутся со свободами.

«Комфортную несвободу» в романе «Череп на рукаве» олицетворяет галактический Четвертый Рейх – сверхдержава с мощной экономикой, умело скорректированной историей (ложь перемежается с правдой, и никто не остается обиженным) и действенной пропагандой. Выбор этой декорации – не провокация и не рисковая историческая игра. Для многих вполне цивилизованных людей Рейх с его автобанами, народным автомобилем и телевизионной трансляцией Олимпиады 1936 года остается искусом и примером дерзновения, немыслимого в нынешние политически корректные времена. Однако – Перумов делает на этом акцент – от политической корректности рукой подать до упомянутого корректирования истории. Замените свастику на изображение лучистого солнца, разжалуйте руны SS в заурядные отличительные лычки секретной службы, и Четвертый Рейх обретет вполне человеческую физиономию. Арийцы – тоже люди. Однако характер сверхдержавы останется нордическим – в этом уверен главный герой книги Руслан, ведущий с Фатерляндом собственную войну без тылов и подкреплений: страницы книги пестрят шифровками, а внутренние монологи полны молодогвардейской крамолы.

Тут надо отметить, что в отличие от персонажа анекдотов, Ник Перумов не только писатель, но и читатель. Между строк «Черепа…» проглядывают герои Гашека, Ремарка, Хайнлайна, Лема, Ю.Семенова, А. и Б. Стругацких. Местами динамика превращает текст в сценарий, заставляя вспомнить, скажем, недавний «Звездный десант». Даже главный враг – Большее Зло – почти тот же: примитивные агрессивные создания, влекомые в атаку волей слепого инстинкта: на планете не должно остаться ничего живого, кроме них. Разумеется, герой решает теорему этики в пользу Рейха. И выбор этот тем более важен, что Руслан, как Жук в Муравейнике, несет в себе частицу Чужих, о которых знает только плохое – хотя лично ему они ничего плохого не делают, ибо принимают за своего.

За вторичность писателя бранить грешно: как быть, если все уже написано. И беда «Черепа…» – не в плотности цитат и алюзий. Просто роман чрезвычайно похож на реферат, составленный по ряду литературных источников старательно, но формально. На фоне этой узнаваемой и предсказуемой реальности брутальные метаморфозы и метаболизм Чужих наводят на мысль, что тварей создал некий Плохой Парень с удручающе стандартным набором фобий: пауки, змеи и т.п. Видимо, этот Плохой появится на страницах продолжения.

Остается только дождаться второй части, название которой – «Череп в небесах» – дает понять, что война продолжится до победного конца, и неважно, что герои выпьют за победу: «шнапс», как и «водка» – понятие интернациональное. Prosit! (Полина Копылова)