Эти немудрящие строчки Хармс написал «в середине 1930-х». Почему так чувствуется в них время? Почему по спине проходит холодок?

Странно получилось с советской классикой. Столько Сталинских премий раздали, столько собраний полных и избранных выпустили. Кто их сейчас читает? Когда вы видели в последний раз у кого-нибудь в руках томик Щипачева? Панферова давно перечитывали? А Гладкова? Классиками советского времени оказались Леонид Добычин и Даниил Хармс, которых не то что к премиям не подпускали, но и из жизни в конце концов вытолкнули. В 1960-е Хармса возвратили из забвения – как детского поэта. Сборник «Что это было?», а потом другие, а потом – пластинка. Интеллигентные родители приучали детей к поэзии на «Иване Топорышкине». «Взрослого» Хармса мы узнавали постепенно, самостоятельно.

Во времена моей юности Хармса перепечатывали на машинке, вырезали крохотные подборки с последней полосы «Литературки», просто переписывали – и он вошел в обиход: «Анекдоты из жизни Пушкина», «Макаров и Петерсен», «Начало очень хорошего летнего дня» и многое другое цитировалось, заучивалось наизусть.

Помню, в 1990 году один кандидат в народные депутаты обрушился на газету «Смена», напечатавшую «Анекдоты», за клевету на великого русского поэта. Бедняга, очевидно, решил, что это новомодное «перестроечное» произведение. Его не избрали.