Герой этой книжки по имени Вилли – вполне узнаваемая фигура: представитель поколения шестидесятых, образцово-показательный хиппи с типичным набором пристрастий – от наркотиков до любви к странствиям куда угодно. Отношение к американскому социуму у него определенное: «В этом суть Америки, ее «ноу-хау» – тебе забивают голову всяким мусором, а затем забивают ее новым мусором, чтобы вытеснить старый. Вроде бы невелика хитрость, давно бы пора разгадать, но людям это нравится – они хотят, чтобы так повторялось вечно». Вилли такой расклад, понятно, не нравится, и в один прекрасный день из отпрыска еврейского семейства Уильяма Гуревича он превращается в Вилли Г.Сочельника. Прозвище так же вполне понятно: декабрьской ночью 1969 года в один из его «глюков» врывается Санта Клаус, татуировку с изображением которого Вилли затем сделает на руке.

Увы, жизнь в последней трети прошлого века не баловала хиппи. На смену им пришли молодые карьеристы «яппи», рваные джинсы повсеместно менялись на костюмы с галстуками, но для Вилли Г.Сочельника время будто остановилось. И однажды он запал на естественную, в принципе, идею «последнего путешествия» в некую страну под названием Тимбукту. «Вилли то описывал это место как «оазис духов», то говорил, что «там, где кончается карта мира, начинается карта Тимбукту». Короче говоря – очередной эвфемизм потустороннего мира или «того света», куда все мы в конечном итоге попадаем, но кто-то – и герой Пола Остера в том числе – решает добраться туда сознательно и кратчайшим путем. Скажем сразу: ему это удается, он умирает на улице, как и положено человеку-клошару, – и тут начинается другая история.

Точнее, она идет в книге с самого начала, поскольку у Вилли имеется собеседник и наблюдатель – Мистер Зельц. То, что «мистер» покрыт шерстью и виляет хвостом, не должно смущать: мало ли в истории литературы подобных четвероногих персонажей! Вспомните Холстомера, Верного Руслана, Каштанку, наконец – бессмертного Шарикова, и вы простите Полу Остеру и «мистера», и многое другое.

Впрочем, может найтись какой-нибудь ехидный читатель, который скажет: Толстой, дескать, хотя и очеловечивал лошадь, все равно делал это мастерски, использовал «отстранение» и т.д., в результате чего мы верим в изображаемую реальность. А что у Пола Остера? Пес превращен в откровенно антропоморфное создание, он размышляет едва ли не силлогизмами, да еще и языкам обучается! После чего с возмущением процитирует: «Мамаша учила Мистера Зельца в первую очередь родному языку, английский был для него вторым, поэтому произношение его нельзя было назвать идеальным, но грамматикой он владел в совершенстве».

На это можно ответить, что, во-первых, не каждый писатель – Лев Толстой. Во-вторых, в книге Пола Остера есть элементы юмора, игры, которые, несмотря на абсолютно реалистическую событийную канву, не должны выпускаться из виду. С юмором, однако, неразрывно связана драма. После смерти хозяина Мистеру Зельцу придется пережить немало приключений и даже несколько раз сменить имя: вначале он сделается Кэлом, затем – Пусиком, а в конце его имя будет звучать как Пессиус Пес. Беднягу кастрируют (как всегда – из лучших побуждений), потом поместят на время отпуска в собачью гостиницу, откуда он сбежит. Последним же путешествием Мистера Зельца станет путешествие в Тимбукту, куда он устремляется на встречу со своим первым, а посему – единственным настоящим хозяином.

В общем, Пол Остер написал, а Илья Кормильцев замечательно перевел вечную историю о брошенном животном, что сразу заставляет вспомнить известную книжку Гавриила Троепольского про Белого Бима. Простая, в сущности, история, но что-то щемящее и трогающее сердце в ней есть. А что еще требуется от литературы?