евичье лицо на обложке наводит на мысли о романтике, если угодно – о суровой романтике скандинавского повествования, где смех так же солон, как слезы. Тому способствует и место действия романа: Дания. Не будем вслед аннотации поминать Гамлета, ибо действие происходит гораздо севернее Эльсинора. Уместнее вспомнить, что жизнь андерсеновских Кая и Герды тоже была не легка – но украшена розами и освещена любовью назло всем снежным бабам в коронах и без. Память об этом сказочном культурном контексте проявляется в ожидании чуда, которое возникает с первого абзаца и длится до последней строки. Его поддерживают «живые» каменные львы – главный Страх, преследующий героиню на протяжении всего ее детства, упоминание о том, что в окрестностях дедушкиного хутора Врангбэк останавливался великий Ганс-Христиан, истории об утопленниках и контрабандистах, которыми пугает сестренку ее старший брат Еспер, тайные зимние прогулки при Луне и ночевки в хлеву на спинах спящих коров. Однако в ежеминутную сказку детства начинают мало-помалу вторгаться вовсе не детские мотивы. Неудачная шутка Еспера насчет того, что «дедушка повесился», оборачивается жуткой правдой. Учеба оказывается тяжелым трудом. В округе не на кого и не на что положить глаз – все бьются за грошовый интерес и предаются убогим развлечениям. И детская надежда на чудо иссякает; а отроческие упования не стоят и половины ее. Тем не менее одно из этих упований дало книге название: «В Сибирь!». Баснословная Сибирь для взрослеющей девушки значит гораздо больше, чем Земля Обетованная – для ее религиозной матери, и экзотическое Марокко – для ее брата. Сибирь – не награда и не приключение. В Сибири все изменится раз и навсегда, как в другом измерении – вместо «приличного» береженого пальто – тулуп, вместо худосочных съемных жилищ – рубленые избы, вместо рассчитанного помесячно существования – жизнь. Широкая душа и свобода, как осознанная необходимость – две вещи несовместные. Это противоречие сходит на нет, только когда в Данию приходит война. Да, это – тихая война. Немецкие колонны юные датчане встречают грязной бранью, которую никто не слышит. Героиня понятия не имеет, что пожилой датский король вышел на прогулку с желтой звездой на лацкане. Даже от гестапо она отделывается сравнительно легко: все, что ей досталось – синяки и оскорбления. А ее мать гоняет немцев из своей молочной лавки – и никто из оккупантов не поднял руки даже на ее витрину, хотя чего проще садануть прикладом.