«Национальный бестселлер» – премия из породы «молодых, да ранних» – в 2002 году ее присуждают во второй раз. Однако при этом «НацБест» – едва ли не единственная петербургская премия, чье общероссийское значение, заявленное в названии, исправно подтверждается резонансом в самых разных средствах массовой информации. А нынче громы загрохотали чуть ли не вперед молнии. Появление в шорт-листе скандального романа Александра Проханова «Господин Гексоген» (где автор прямым текстом обвиняет спецслужбы во взрывах московских домов в 1999 году) вызвало нешуточную полемику на сетевых страницах «Русского журнала». Ее зачинщиком стал московский журналист Дмитрий Ольшанский, который под воздействием прохановского слога перековался из либерала в патриота, в чем и признался чистосердечно на страницах газеты «Ex Libris НГ».

Голосование на «Национальном бестселлере» – открытое. Члены Малого жюри по очереди подходят к грифельной доске, на которой начертан список номинантов, отмечают свое предпочтение крестиком и объясняют мотивы принятого решения. В ходе данной процедуры первый крест от прошлогоднего лауреата «НацБеста» Л.Юзефовича получил Сергей Носов («Дайте мне обезьяну», СПб.: «Амфора», 2001). Второй – от актрисы Юлии Ауг – Дмитрий Бортников («Синдром Фрица», СПб.: «Лимбус-пресс», 2002). Эта прелюдия изрядно взволновала присутствующих. Незадолго перед тем в кулуарах звучали совсем иные прогнозы. Фаворитами считались Александр Проханов (роман которого, по большому счету, надо премировать, как PR-проект, а не как литературный текст) и двадцатилетняя Ирина Денежкина – ее повести и рассказы были выловлены в Рунете, номинированы на премию под названием «Song for lovers» в рукописи и вышли из типографии под обложкой книги «Дай мне!» за день до церемонии. Однако в итоге кулуарные «прикидки» сбылись до точки, вернее, до крестика, коих «Господин Гексоген» и «Song for lovers» получили по два. Романы Ольги Славниковой «Бессмертный» и Олега Павлова «Карагандинские девятины» оказались аутсайдерами.

Согласно уставу премии, в случае «ничьей» лауреата определяет почетный председатель Малого Жюри. Владимир Коган по роду своих занятий (он известный банкир, директор «Промстройбанка») от литературной конъюнктуры далек. Это, с одной стороны, облегчало его задачу, давая право полагаться на собственный вкус. С другой стороны, выбор между «раскрученным» провокационным романом и дебютным сборником никому неизвестного автора труден с человеческой точки зрения: «Молодым везде у нас дорога? Старикам везде у нас почет?» При этом об Ирине Денежкиной сочли необходимым упомянуть в своих спичах все голосовавшие, и упоминания эти неизменно были похвалами, причем с «необщим выраженьем». В.Коган доверился собственному вкусу, и, высказав свое мнение о современной литературной ситуации (верней сказать, о ее проекции, как она запечатлена в шорт-листе) уверенно поставил крест напротив словосочетания «Господин Гексоген».

Немой сцены не получилось. Кто-то демонстративно хлопнул дверью. Кто-то засмеялся. Кто-то разочарованно выдохнул, в душе порадовавшись точности собственного прогноза. Кто-то практично убрал ручку и блокнот, готовясь к броску в соседний банкетный зал.

Можно, конечно, методом структурного анализа доказывать, что текст г-на Проханова плох. Можно журить «московских мальчиков», скоротечно увлекшихся политическим радикализмом. Можно в духе еврейских анекдотов ехидничать на предмет политических убеждений А.Проханова и литературных предпочтений В.Когана. Ясно одно: премия «Национальный бестселлер», ставившая себе задачу «способствовать преодолению порочной ситуации, <…> когда разделение литераторов и отечественной литературы происходит главным образом по политико-идеологическим соображениям», и, больше того, «отыскать среди многочисленных печатающихся ныне прозаических текстов тот, который достоин стать эстетическим и общественным событием национального масштаба» – с задачей не справилась. Она просто встала в ряд с прочими российскими литературными премиями, обретя за год свою политику, свою стилистику и свою конъюнктуру. Впрочем, отрицательный результат – тоже результат.