В Средневековье книга считалась драгоценностью, как золотой монстранц или эмалевый потир. Сакральное знание, заключенное в дощечках, свитках или пергаменах, растиражировать было непросто. Скоропись, быстрое размножение с помощью т.н. pecia – все эти способы занимали изрядное количество времени. Однако зло таило в себе ростки положительного. Невозможность производства большого количества экземпляров внушало уважение к каждой книге. Библиотека была настоящей сокровищницей. Нередко книги приковывали цепью – так велик был соблазн. И привлекало отнюдь не духовное содержание, а материальная ценность богато орнаментированных фолиантов.

При современных возможностях печатного станка, редко какую книгу хочется посадить на цепь. Однако есть художники, сохранившие верность средневековым цеховым традициям. Они словно забыли, что книги сейчас читают в автобусе, на пляже, а Хемингуэй даже имел библиотеку в отхожем месте. Для таких мастеров книга – по-прежнему уникальная драгоценность. Аметистовый перстень прелата. Брильянт короны.

Таков Михаил Гавричков. Его работы заточены в университетских стенах Кембриджа и замке Мальборг.

Недаром говорят, что ремесло офортиста сродни ювелирному искусству – оно родилось среди тиглей и реторт. Столкновение жидкости и огня – блестящая доска и мерцание фуросульфата. Не обязательны рубиновые кабошоны на обложке – гравюра тоже может сделать книгу сокровищем. Главное, чтобы гравер был правильный. Гавричков – такой. Не нужны увесистые кованые переплеты для «Истории Государства Российского» в иллюстрациях Гавричкова. Его работы всегда выглядят дорогими и по-старинному многодельными. Книга Гавричкова могла бы стать семейной реликвией, передаваемой из поколения в поколение. Ее не скучно открыть вновь – подобно средневековым мастерам он мастер обстоятельного мифологического рассказа, а не секундного impression.

В последнее время все большую популярность приобретает livre d'artist. Книги такого рода – эксклюзивны, они выполнены художниками. Музеи, галереи и коллекционеры увлечены этими уникальными произведениями. Отлитая вручную бумага, специальный шрифт, авторские иллюстрации. Пир для глаз, приправленный медом поэзии. Гавричков делает любую тиражную книгу уникальной livre d'artist. Его утонченная техника захватывает как головокружительный спуск. Засасывает не то в воронку времени, не то в кроличью нору. Оказываешься словно в другом мире, среди антиподов. В мире грез, где единственная правда – логика снов или последовательность мифа.

Сюжеты иллюстрируемых им книг не случайны – Легенды Древней Греции, Гофман, Киплинг, По… Его книги – произведения с высокой степенью ритуального начала. Возможно, поэтому Гавричков – один из немногих современных художников, которые могут делать идолов достоверно. Цивилизация отучила человека видеть сакральное во всех проявлениях бытия. Редкий дар – выявить лицо духа времени. Лицо из плоти-пластика и крови-Кока-колы. Современный божок. Таковы объекты Михаила Гавричкова, с которыми он участвовал в модных выставках авангардного искусства.

Вообще, выявлять характерное – дар Гавричкова. Штрих за штрихом он измеряет пространство, отводя каждому свое. Все учтено. Никуда не скрыться. Господин Землемер. Он собирает все самое характерное в человеке и пригвождает это иглой к доске. Симпатическая магия! В наши дни она почему-то называется «экслибрисом»… Клиенты со всего мира делают ему заказы. Голландия, Италия, Англия, Германия, Швейцария, Австрия… Кому-то он рисует две двери – дверь матери, дверь дочери… Между ними – фонтан. То ли символ терпимости, то ли символ вечно возрождающейся природы, Деметра и Прозерпина… У кого-то на экслибрисе шут с бутылкой, у кого-то – скунс на дереве.

Одно из самых изысканных произведений этого жанра хранится в Эрмитаже – Рейнеке Лис в собственном замке. В кусочке 10 на 10 отображены мельчайшие подробности быта этого коварного зверька. Такая точность не только наследует средневековый подход к детали, как атрибуту, рассказывающему сюжет. Этот стиль очень нравится детям, напоминая игру в бирюльки – куча маленьких предметов и все как настоящие. В своем понимании мира, сосредоточенном на кончике иглы, Михаил Гавричков близок не то к древнейшим этнографическим культурам, не то к миру детства. Его стиль чист и наивен и в то же время очень сложен и изыскан. Это как древнее сказание – кто-то видит в нем сказку для малышей, кто-то архетипы человеческого сознания.

Возможно, поэтому Михаил Гавричков часто обращается к теме цирка, к игре. Все его творчество – как свод правил к огромной коробке с надписью «Игры человеческие». Ничто не плохо, ничто не хорошо. Все есть ритуал и архетип. Когда-то Гавричков и сам работал в цирке. Он дразнил крокодила и рисовал афиши. Потом ему стало жалко крокодила, и он ушел. Он вообще никогда нигде не задерживался, не воспринимая жизнь, как собрание атрибутов внешнего успеха. Выходец из семьи с богатой художественной традицией, блестящий выпускник Академии художеств, член Графической секции Союза, он все воспринимает, как пустую скорлупку цикады. Форма – не главное, главное – суть. Позади 18 персональных выставок, участие в международных конкурсах экслибриса, преподавание на кафедре рисунка Государственного педагогического университета… Что будет дальше? Выставка в Эрмитаже, персональная экспозиция в лучшей галерее Парижа? Все равно, Гавричков пройдет мимо молча, сосредоточив взгляд на кончике иглы – ведь он занят. Он хранит Правила Игры…