В России, где недаром возникла поговорка «от сумы да от тюрьмы не зарекайся», каждый четвертый мужчина имеет судимость. Среди писателей-детективистов число «сидевших» существенно меньше, но... Судите сами.

Александр Грин (1880–1932) известен нам как автор романтических произведений о выдуманных экзотических странах, но он написал и несколько интересных детективных рассказов. Грин прожил тяжелую жизнь, наполненную многочисленными трагическими событиями и частенько находился не в ладу с законом. Я не знаю другого писателя, которому пришлось бы жить под таким количеством подложных паспортов: их у Грина было как минимум четыре. Первый раз будущего писателя арестовали в 1903 году в Севастополе за пропаганду революционных идей среди низших чинов Черноморского флота. В феврале 1905 года Грина приговорили к 10-летней ссылке в Сибирь, а на повторном суде в Феодосии добавили еще год. Грину, однако, повезло — в октябре того же года его амнистировали. Однако на свободе он пробыл недолго: в 1907 году за проживание по чужому паспорту его снова арестовали и отправили в одиночную камеру «Крестов» (где, между прочим, он познакомился со своей будущей женой Ниной, посещавшей тюрьму по линии «Красного креста»), а затем сослали в отдаленный уезд Тобольской губернии, откуда Грин бежал. Его выручили друзья-эсеры, снабдив паспортом и деньгами, благодаря которым Грин пробрался в Петербург. В 1910 году полиции стало известно о подложном паспорте Грина, и его в очередной раз арестовали. На этот раз весь срок приговора — двухлетнюю ссылку — Грин отбыл «от» и «до», и в мае 1912 года возвртился в Петербург. Вот такая бурная молодость…

Почти вслед за Грином одиночку «Крестов» «посетил» Андрей Зарин (1862–1929), автор нескольких уголовных романов и рассказов, придумавший частного сыщика Алексея Патмосова. Дважды — в 1906-м и 1908-м — Зарин привлекался к суду за публикацию статей, «возбуждающих к учинению бунтовщич. деяний», а лето 1909 года провел в качестве «крепостного заключенного по литературному делу» в «Крестах», в одиночной камере № 510. Зарина лишили выборных прав и права заниматься редакторской и издательской деятельностью.

За литературное творчество поплатился и другой известный беллетрист, киевлянин Григорий Брейтман (1873–1949). Журналист и беллетрист, он активно интересовался преступным миром, блатной музыкой, воровским жаргоном и писал уголовные рассказы. Один из них, «Невинноосужденный», получивший премию на 2-м Всероссийском конкурсе в Москве, вызвал такое резкое неприятие властей, что Киевская судебная палата приговорила автора к четырем месяцам заключения в крепости.

После победы большевиков в 1917 году Брейтман предусмотрительно бежал из России и благополучно скончался от старости в Чикаго, а вот его коллега по перу, плодовитый Николай Брешко-Брешковский (1874–1943), решил «поиграть» с новой властью, и доигрался: сначала попал под революционный трибунал и отбыл срок в Петропавловской крепости, а в 1919 году за ультрамонархическую статью, опубликованную в екатеринославской газете «Вечернее время», был арестован в административном порядке на 20 дней. Двух раз, видно, оказалось достаточно, потому что Брешко-Брешковский более не стал тянуть с отъездом и покинул Россию.

Из тех писателей, кому довелось жить на родине, не многих миновали кровавые жернова великого террора 1930-50-х годов.

Сергей Снегов (1910–1994), замечательный писатель-фантаст, отдавший небольшую дань детективному жанру (одна повесть и один рассказ), ушел в сталинские лагеря 26-летним, в 1936 году, а вернулся лишь 17 лет спустя. Льва Овалова (1905–1997), «отца» знаменитого майора Пронина, «забрали» летом 1941-го, а выпустили лишь в 1956 году. Впрочем, создатель стойкого борца с агентами мирового империализма оказался не менее стойким и живучим, скончавшись в весьма почтенном возрасте. Петербуржец Захар Дичаров (р. 1912), автор замечательного детектива «Тринадцать шапок» (1982), примечателен не только тем, что провел в сталинских лагерях почти десять лет (плюс пять лет ссылки), но и своим долгожительством. Захар Львович — самый старший из ныне здравствующих русских писателей-детективистов: 1 января будущего года ветерану исполнится 92 года! И он все еще работает: в нынешнем году вышел в свет его новый роман. Петербурженка Руфь Зернова (р. 1918), автор «Дела о телефонных звонках» (1974), получила 10 лет исправительных лагерей, но затем приговор был смягчен до 5. Сейчас она живет в Иерусалиме. И вновь петербуржец, Дмитрий Клещенко (1921–1974). Был арестован в двадцать лет. Десять лет провел в лагере и еще пять — в ссылке. Жил один-одинешенек в глухой тайге. Позже он вернулся в Ленинград и в 1963 году издал очень живописный таежный детектив «Без выстрела».

Не миновала сума да тюрьма и работников госбезопасности. В 1938 году по показаниям собственного мужа была арестована Раиса Соболь (1904–1988), давнишняя сотрудница ОГПУ, но ей повезло, и уже в сентябре 1941 года она была освобождена. Войну Соболь прошла в должности оперуполномоченного Особого отдела Юго-Западного фронта, а затем — инструктора разведотдела штаба Северной группы партизанских отрядов. В 1972 году она издала роман о следственных работниках 1920-х годов «Невидимый всадник» (переработанное издание — 1982). Другой контрразведчик, начальник 3-го отдела Четвертого управления НКВД, полковник Михаил Маклярский уже по выходе на пенсию был арестован по так называемому делу о «сионистском заговоре» и с 1951-го по 1953 год провел в предварительном заключении. Маклярский — известный кинодраматург, автор сценариев к знаменитому «Подвигу разведчика» (1947) и к одному из первых советских кинодетективов «Ночной патруль» (1958). По тому же делу о «сионистском заговоре» проходили два других детективиста: Лев Шейнин (1906–1967), прославившийся своими «Записками следователя» (1938, 1957, 1962), и Андрей Свердлов (1911–1969), сын первого председателя ВЦИК Якова Свердлова. Позже он (под псевдонимом Яков Наумов) в соавторстве с Яковом Матусовым опубликовал шпионские детективы — «Тонкая нить» (1965) и «Двуликий Янус» (1967). Потом, уже посмертно, вышел «сольный» детектив Свердлова «Схватка с оборотнем» (1975).

Уже в хрущевские времена попасть за решетку угораздило свердловского детективиста Сергея Бетева (1929–2000?). Однажды Бетев взял в библиотеке какой-то из трудов Никиты Сергеевича и так проникся содержанием, что свои, мягко говоря, нелестные читательские ремарки оставил прямо на полях книги. Как видно, дух доносительства в те годы еще не сгинул вместе с эпохой сталинизма, потому что какой-то бдительный товарищ, штудировавший книгу после Бетева, проявил бдительность и заявил куда надо о возмутительных «отзывах» на идеи товарища генсека. В результате Сергея Бетева легко вычислили и «впаяли» ему пять лет лагерей. Так-то…

Все эти писатели были подведены под ту или иную статью по политическим мотивам, а вот три нижеописанных случая свидания с зоной произошли из-за банальной уголовщины.

Первый в ряду писателей-уголовников — Александр Козачинский (1903–1943), чье столетие со дня рождения в сентябре нынешнего года осталось никем — увы — незамеченным. Козачинский написал одну-единственную повесть — «Зеленый фургон» (1938) — и уже этим обессмертил себя. Аркадий Адамов назвал ее «подлинным шедевром», и я думаю, мало кто будет оспаривать это утверждение. Плохо то, что повесть давно уже не переиздавалась, а подобные произведения, по моему убеждению, должны всегда находиться в текущем «книжном обороте». Всем читателям повести, наверное, запомнился конокрад Красавчик, которого изловил-таки молодой агент угрозыска Володя Патрикеев, но немногие знают, что прототипом последнего послужил Евгений Катаев (один из соавторов «Двенадцати стульев»), а сам Козачинский стал прообразом Красавчика. Биография Красавчика-Козачинского — кладезь дремлющих сюжетов для детективных романов: начал с агента одесского уголовного розыска (даже раскрыл дело налетчика Бенгальского), но тут кто-то написал на подающего надежды сотрудника донос, его обвинили в должностном преступлении и присудили три года лагерей. В тюрьму он, однако, не попал: дело пересмотрели, и Козачинский получил повышение, став инспектором угро 1-го района Балтского уезда. Здесь молодой инспектор увидел всю неприглядную изнанку милицейской службы, и, по-видимому, оказалась она настолько безобразной, что Козачинский поменял профессию на прямо противоположную — сделался налетчиком. Зеленый фургон с зерном и стал его первым делом, а дальше пошло-поехало. Грабежи, угон лошадей, налеты на поезда и банки — что только не приписывали его банде. Талантливый и одаренный, Козачинский сам разрабатывал планы операций. Но сколь веревочке ни виться… В сентябре 1922 года фартового налетчика повязали. Надо сказать, что фортуна и здесь не оставила свое дитя без внимания: уже в 1925 году приговор пересмотрели и выпустили Козачинского на свободу. На выходе его встречал, среди прочих, агент угро Евгений Катаев. Если вам интересна подробная история, читайте «Зеленый фургон».

Когда Козачинский уже возвращался к честной жизни, Михаил Демин (1926–1984) делал первые в своей жизни шаги. Но гулять на свободе ему пришлось недолго: в шестнадцать лет он попался на краже и получил два года лагерей, а затем был мобилизован. После войны, скрываясь от повторного ареста, Демин промышлял кражами в поездах и даже совершил убийство, а в 1947 году был арестован и осужден на шесть лет. В лагерях принадлежал к клану блатных, уголовной элите. После срока отправился в двухлетнюю ссылку в Хакасию, но бежал. Два года скитался по Заполярью, видел почти все арктические моря, голодал, мерз, ходил на китобойной шхуне. Потом решил остепениться и легализовался. Работал в различных газетах, выпускал поэтические сборники. Вернулся в Москву, к матери. В 1968 году вылетел к родственникам во Францию и назад не вернулся. Свою богатую неординарными событиями жизнь Демин захватывающе описал в автобиографической трилогии «Блатной» (1973), «Таежный бродяга» (1986) и «Рыжий дьявол» (1987).

Более «свежий» фигурант нашей статьи — Платон Обухов (р. 1968). Сын бывшего заместителя министра иностранных дел СССР Алексея Обухова, он, как другие представители «золотой молодежи», окончил МГИМО и пошел по дипломатической стезе. По версии следствия, в Швейцарии он был завербован английской разведкой и впоследствии передавал ей сведения о позиции России на переговорах по разоружению. Суд направил его на три года принудительного лечения в психбольнице, а затем назначил 11 лет лишения свободы. Первый детектив Обухов напечатал еще в 1991 году, а затем выпустил еще несколько книг.