11 ноября в павильоне «Ленэкспо» в Гавани прошел вечер, посвященный выходу в свет альбома-антологии «Три века русской живописи». Это уникальное издание, представляющее собой не только панораму русского изобразительного искусства от петровских времен до первых лет XXI века, но и редкий образец полноправного сотрудничества бизнеса и культуры. Книга вышла в свет благодаря поддержке строительного холдинга «Эталон-ЛенСпецСМУ» и его генерального директора В.А. Заренкова, чье участие не ограничилось спонсорской помощью, но проявилось в активной совместной работе, в творческом сотрудничестве.
В альбоме собраны репродукции выдающихся русских художников прошлого и работы современных мастеров. Возможно, кто-то видит картину русского изобразительного искусства иначе, но авторы альбома не скрывают своей ориентации на традиционные ценности. В альбом вошли те произведения, которые отличают верность реальности, эмоциональная наполненность, любовь к жизни и удивление перед многообразием ее проявлений. (Пb)
20 ноября в Доме журналиста состоялась презентация книги «Галина Старовойтова — продолжение жизни» (СПб.: Норма, 2003). Сборник, выпуск которого приурочен к пятилетию со дня трагической гибели Галины Васильевны, состоит из двух частей. Первая, «Прямая речь», включает воспоминания известных политиков, артистов, писателей: Ирины Хакамады, Олега Басилашвили, Бориса Стругацкого и др. Вторая часть обобщает результаты исследования, организованного петербургским ученым, сотрудником Института социологии РАН Леонидом Кесельманом, взявшемся определить, какое значение имеет в современном мире личность Старовойтовой. По результатам опроса, в котором принимали участие жители Петербурга, Самары, Костромы, Москвы, Нью-Йорка и других городов, Леонид Кесельман сделал вывод: «Галина Васильевна Старовойтова сегодня обладает гораздо большим влиянием на процессы, идущие в нашем обществе, чем обладала при жизни». (Андрей Шляхов)
24 ноября в Доме журналиста Институт развития региональной прессы провел презентацию книги поэта, прозаика, эссеиста, литературного переводчика и автора песен Виктора Шнейдера.
Виктор Шнейдер родился в Пушкине, его детство было связано с Санкт-Петербургом. В 1991 году уехал в Германию, учился в Геттингенском университете. В Германии и Америке он много выступал в русских клубах с концертами. Три года назад двадцатидевятилетний поэт трагически погиб. «За свой короткий век он успел сделать очень многое в литературе, как будто знал наперед, что времени ему отпущено немного», — написал в предисловии к изданию стихов, прозы и переводов Виктора Шнейдера Александр Городницкий. Действительно, вышедший посмертно двухтомник избранных произведений Виктора Шнейдера, включает прозу, поэзию, песни, пьесы и переводы немецкой литературы (в двухтомник вошли переводы Гейне, Брехта, Фриша, Ницше, Гете). В России впервые столь полно представлено творчество Виктора Шнейдера.
Книгу представили собравшимся народный артист России Вениамин Смехов; Нина Алмазова, кандидат искусствоведения, старший преподаватель кафедры классической филологии Санкт-Петербургского государственного университета, редактор тома поэзии, автор послесловия к двухтомнику, хранитель архива Виктора Шнейдера; друзья Виктора Шнейдера, члены Франкфуртского КСП. (Андрей Шляхов)
26 ноября в кинозале филологического факультета СПбГУ Андрей Битов попытался разобраться, что же представляет из себя постмодернизм. Людей, пришедших выслушать его точку зрения оказалось гораздо больше, чем мог вместить кинозал. Студенты, литераторы, журналисты затаив дыхание следили за удивительными метаморфозами мысли Андрея Георгиевича. «Я говорю какую-то ерунду, а вы слушаете. Разве это не удивительно?» — риторически вопрошал он. Собственно о постмодернизме было сказано не так уж и много. Вслед за Игорем Смирновым Битов повторил, что «постмодернизм это все, что еще не успели назвать». По его мнению, просто-напросто некоторые мыслители решили заранее придумать термин в преддверии неизбежных перемен в новом тысячелетии. Кроме того, постмодернизм нужен был для того, чтобы подвести базу под то цитатное безобразие, без которого невозможно подведение итогов. Затем Андрей Битов поздравил всех с Днем бухгалтера и предупредил, что в его выступлении будет много математических выкладок. Под выкладками он, в частности, подразумевал свои астрологические изыскания. Как выяснилось, Пушкин и Есенин — «козлы» (по году, разумеется), а Лермонтов — единственная в русской литературе «собака». Андрей Георгиевич поделился также своими последними, еще неопубликованными открытиями. «По бреду это напоминает попытку соединения таблицы Менделеева с генетическим кодом», — так оценил свою работу неутомимый исследователь. Используя метод игры в слова, он разложил имена выдающихся русских литераторов. Из Льва Толстого получились «слово», «тело» и «ствол», из Федора Достоевского — «скиф», «Фрейд» и «треск», из Александра Пушкина — «пушинка» и «душа», а из Марины Цветаевой — «матрица». Битов считает, что это не похоже на простое совпадение. «Это, конечно, не закон, это проблески закона». Тут же идею подхватил кто-то из слушателей, разложив Андрея Битова на «вино», «битву», «ботву», «дерево» и «бред». «А еще «бритва», «бандит» и «аборт»», — со вздохом заключил Андрей Георгиевич. (Андрей Шляхов)
27 ноября в Консульстве Швеции состоялась презентация книги шведской журналистки Бриты Осбринк «Империя Нобелей». Автора представила гостям Генеральный консул Швеции госпожа Май Андерссон. Брита Осбринк рассказала об истории создания книги и трудностях, которые ей пришлось преодолеть, чтобы реконструировать историю семидесятилетней давности: революции и войны уничтожили большую часть документов и фотографий. По всему миру пришлось собирать крохи информации, отделяя вымысел от реальных событий, легенды от фактов. В результате кропотливой работы появилась на свет книга, в которой собраны материалы о жизни и деятельности семейства Нобель, опубликованы редкие фотографии из музеев и частных архивов. Автор высказала надежду, что эта книга не останется незамеченной в России, где память о Нобелях и их промышленной империи бережно хранят дети и внуки тех, кто некогда работал на нобелевских предприятиях. (Пb)
2 декабря в библиотеке интернет-кафе «Quo vadis?» состоялась презентация книги «Нобелевская премия по литературе. Лауреаты 1901–2001 гг.», вышедшей в издательстве Санкт-Петербургского государственного университета. Сборник включает речи писателей-нобелевских лауреатов за сто лет —с 1901-го по 2001 год. Идея создания книги возникла у известного петербургского библиографа и литературоведа Евгения Белодубровского пятнадцать лет назад, когда он принимал участие в работе «Фонда культуры». Судя по тому, что над книгой трудились сорок переводчиков и три редактора, работа была проделана немалая. Достаточно сказать, что на шведском языке такого сборника до сих пор не существует.
Книгу представлял ее автор-составитель Е. Белодубровский. Он отметил, что речи лауреатов выдержаны совершенно в разных жанрах. Рабиндранат Тагор ограничился телеграммой в две строчки, зато Солженицын и Бродский прочитали обширные лекции. Белодубровский признался, что ему лично больше всего понравилась речь Ясунари Кавабаты, и добавил: «А если почитать Маркеса, можно начинать жить заново». Одним из самых колоритных лауреатов оказался итальянец Дарио Фо. «Он пел песни своей деревни, кукарекал, визжал. Было ужасно смешно, — вспоминал Белодубровский, — но публика ждала чего-то другого. Ведь к нему относились почти как к бессмертному».
Е. Белодубровский скромно сообщил, что книга имеет ряд недостатков. Например, в указателе отсутствуют имена Сталина и Гитлера: «Я еще в детстве писал их с маленькой буквы, и когда составлял именной указатель, я их выбросил. Я это сделал нарочно, хотя и понимаю, что это произвол». Признаться, в книге достаточно других, более достойных персонажей. (Андрей Шляхов)
5 декабря в Европейском университете Петр Бранд читал свои стихи. Всеволод Рожнятовский представил автора как поэта «сайгоновского круга». Петр признал этот факт и сказал: «"Сайгон" позволил андеграунду не остаться салонной культурой. Именно там культура открылась городу. Даже Малая Садовая — наполовину салон. Уличный, но салон». Затем Бранд представил вещи, относящиеся к разным периодам творчества, начиная с первой значительной вещи, поэмы «Монголы». Читает Петр скороговоркой, глотая окончания и даже целые слова, поэтому слушать его не просто. Как ни странно, его стихи как раз можно было бы назвать салонными. Живые люди и ситуации в поэзии Бранда практически отсутствуют или же воплощены в некие застывшие красивые фигуры. Даже историю любви к девушке-татарке он не смог поведать, не упомянув при этом о татаро-монгольском нашествии. Впрочем, надо отметить, что слог Петра Бранда безукоризнен. (Андрей Шляхов)
