О том, главным образом, и роман Мамлеева, который можно было бы отнести к жанру «метафизической футурологии». Действие его происходит в реальной России и в настоящем времени, правда, все приметы реальности, которые обычный человек принимает за саму реальность (вроде рекламы, телесериалов, пьяных милиционеров), видятся автору чем-то вроде паутины на величественной и непонятной картине Бытия. Перспектива, которую Мамлеев предлагает читателю, спервоначалу сбивает с панталыку: какая-то «потаенная Москва», странные, думающие в основном о Вечном персонажи. В зеркале квартиры, из которой исчез Стасик, герои видят себя, но истинных, и это некоторых из них пугает. Начинаются поиски, скитания по сюрреалистическим лабиринтам, мыкания по непонятным домам, разговоры с еще более непонятными, даже страшными людьми...

«Но что странно, что непонятнее всего, это то, как авторы могут брать подобные сюжеты, признаюсь, это уж совсем непостижимо...» — сетовал в свое время Гоголь. И правда — где еще, как не у Мамлеева, вы найдете весь метафизический калейдоскоп: тут и тайные институты, занимающиеся изучением исчезновения цивилизаций; и ученые, мечтающие о бессмертии и о пересадке голов; и антивампиры с ясновидцами; и существа, которые напоминают людей только с виду, к примеру, Ургуев по прозвищу Загадочный — «потусторонняя, блуждающая по Вселенной мышь»; и невидимое солнце, и черная дыра, около которой хорошо пляшется; и Король Бытия, для которого нет в этом мире тайн, и тот, кто этого Короля нечувствительно превзошел... Причем четкой границы между физикой и метафизикой нет, да и быть не может, в настолько чуждом обыденности мире мы, оказывается, живем. Вот как с сектой непредсказуемых, члены которой расшатывают сознания окружающих: «Трудность состояла в том, что в самом обществе, в самой обыденной жизни многие люди вели себя настолько непредсказуемо, что трудно было распознать, состоят ли они в секте или совершают все это от души...»

Видимо, по замыслу автора, читатель должен при чтении книги ощущать себя словно в некоем метафизическом балагане, где сон неотличим от яви, мир от хохота, а страницы книги Мамлеева — от реальности. «Патология в ближнем невидимом мире, опыты в Институте по исследованию необычных состояний сознания, криминал, не исключено даже изменение прошлого, то есть один раз Стасик уже умер, и плюс ко всему еще грядущее выпадение из мироздания, а сейчас непонятные явления в психике в связи с этим — не слишком ли много для всего лишь одного существа, как вы выразились?» На что имеется замечательный ответ: «Хорошего никогда не бывает много...»

И вот в этой-то свистопляске «Лена видела тем не менее, по глазам, по ауре, что где-то в глубине, в тайне, в закрытых уголках души зреет у многих новая, невиданная Россия. И дети тоже были участниками этой незримой тайны — не все, конечно, но встречи с грядущим были».

И мир приближается к Тайне Бога, которая на то и Божественная, чтобы вечно оставаться Тайной.

А то, что неведома сия Тайна и автору романа, — совсем не удивительно.