Отправляясь за экзотикой в детскую литературу Востока, мы во многом обманываемся в своих ожиданиях. Оказывается, между детскими литературами России и Китая немало общего. Это не случайно: ведь речь идет о книгах, написанных в странах с похожим общественно-политическим строем, а детская литература восприимчива к господствующим идеям, педагогическим практикам, политическим догмам. Они дают о себе знать в устойчивых литературных формах, которые легко тиражируются, пересекая границы национальных литератур. Наши страны связаны давними отношениями, в которых было место и многолетней дружбе, и затяжному охлаждению. Все это отразилось в детской литературе Китая. Большое место в круге чтения китайских детей занимали произведения советских детских писателей: Л. Пантелеева, Б. Житкова, А. Гайдара. Написанные в 1930-е годы, они долго сохраняли для юного читателя романтику подвига и пафос борьбы за справедливую жизнь.

Но советская детская литература напоминает о себе не только в переводах. Сама китайская детская книга — продукт во многом заемный, и большое значение в ее становлении имела русская и советская литература. Если для классика китайской литературы Лу Синя это были Толстой и Горький, то в книгах для детей наиболее востребованной оказалась военно-революционная повесть. Впрочем, китайским писателям не надо было создавать по чужим стандартам военные ситуации — их было в избытке в драматической истории Китая ХХ века, пережившем войны и революции. Но литературный образ ребенка-борца строился во многом под влиянием советской литературы.

Дети-герои изображаются участниками войны с японскими интервентами и гоминьдановским режимом (события 1940-х годов). Бесстрашный маленький китаец, непременно сын шахтера или крестьянина, мстит за погибших родителей и сражается за свободу своей родины. Он становится сыном полка в партизанском или военно-революционном отряде. Иногда такие юные мстители объединяются в детскую бригаду. Подобные команды действуют не только на полях войны, но и на сельскохозяйственных угодьях. Сменив винтовки на мотыги, дети и подростки борются уже не с интервентами, а с голодом — самым страшным врагом Китая. И если в образе юного воина есть известное преувеличение, то работающий на рисовом поле ребенок — типичная картина из недавнего прошлого. Китайская детская литература вслед за жизнью призывала к необходимости тяжелого труда.

Поскольку китайские детские книги были написаны по советским образцам, их переводы органично вписывались в героическую тематику советской детской литературы. Названия говорят сами за себя: Го Сюй, «Пионеры командарма Яня», 1956; Да Цюнь, «Маленький шахтер», 1960 и др. Наиболее активными литературные контакты между нашими странами были в 1950-е годы — время великой дружбы. Конец этой дружбы не означал гибели жанра героической повести. Дело в том, что тема народного мстителя не только была «подсказана» советскими писателями, но и имела глубокие корни в китайской культуре с ее пафосом борьбы за справедливость и равенство (еще Конфуций писал: «В пределах четырех морей все люди — братья»).

В средневековом китайском романе Ши Найаня «Речные заводи» воспеваются благородные разбойники, жестокие по отношению к богачам и милосердные к беднякам. Каждому китайскому ребенку хорошо известен рассказ об одном из этих разбойников — богатыре У Суне. Он задушил голыми руками могучего тигра-людоеда и так же бесстрашно расправлялся с угнетателями. Средневековый герой груб и порою жесток, но в каждом его поступке видится возвышенный смысл: «Я всегда борюсь с людьми безнравственными; если встречаю на пути несправедливость, я тут же выхватываю меч, чтобы оказать помощь; я не боюсь даже смерти». Меч выхватывает не только У Сун, но и все 108 благородных разбойников. В созданной ими империи на горе Ляншаньбо нет места несправедливости, а все народные мстители соединены небесной клятвой: «Мы клянемся! Пусть небо и земля казнят самой лютой смертью того, кто забудет добродетель и будет попирать великое дело справедливости! Пусть все боги обрушатся на него, и пусть он нигде в течение десяти тысяч столетий не вернется к человеческой жизни!» Пройдут века, и самому великому народному мстителю в истории Китая председателю Мао будут желать десять тысяч лет жизни.

Красные галстуки юных мстителей в литературе коммунистического Китая напоминают о желтых повязках народных повстанцев. Те и другие борются за торжество справедливости в Поднебесной. Может быть, поэтому так популярна героическая повесть у современных китайских школьников — как о пионерах-героях, так и средневековых разбойниках. Десятки пересказов, комиксов, популярных переложений многотомного эпоса вошли в чтение китайских детей. Детский сокращенный пересказ «Речных заводей» был сделан и у нас (Ши Най-Ань. Речные заводи. Л.: Детская литература, 1969).

Эпоха обновления и экономического роста, в которую вступил современный Китай, внесла в детскую литературу новые идеи и новые темы. Актуальным становится культ национального прошлого, воплощенный не в усеченном виде народной борьбы, а в идеализированной картине императорского Китая. Пережив кошмар культурной революции, Китай вернулся к тому, на чем стояла тысячелетняя китайская цивилизация, — прошлое не кончается, и в этом залог будущего. Литература, кино, театр, изобразительное искусство воссоздают в картинах и лицах историю императорского Китая. Героями детской литературы стали персонажи средневековых книг. Самая любимая из них — роман У Ченьэня «Путешествие на Запад», рассказывающий о путешествии буддийского монаха.

В основе романа — исторический факт из эпохи Тан (VII век): монах Сюань Цзан отправился в Индию, чтобы доставить оттуда в Китай священные буддийские книги. Реальный факт густо оброс народными легендами. Они, в свою очередь, стали сюжетами народных книг, из которых родилась многотомная книжная эпопея. Она полна фантастических приключений, волшебных превращений, всевозможной мистики. Их истоки — в древней китайской мифологии, даосской религии, буддийском культе.

Танского монаха сопровождают фантастические существа: царь обезьян Сунь Укун, дух песка Ша Сен и чудище с кабаньей головой Чжу Бацзе. Все проделки связаны с обезьяньим царем. Он — подлинный «трикстер», т.е. проказник, способный на разнообразные превращения (их семьдесят два!) и наделенный бессмертием. Его хитрость и ловкость, ум и проницательность доставляет много хлопот небожителям, и только вмешательство Будды ставит предел бесчинствам волшебной обезьяны. Но в качестве провожатого Сунь Укун незаменим. Он способен найти выход из любого положения, преодолеть любое несчастье. А их выпадает на долю бедного монаха девятью девять (восемьдесят одно!).

Мифологический трикстер в китайском романе обладает мудростью божества: в буддизме обезьяна — символ разума. С буддизмом же связана идея мистического пути к истине, во время которого человек обречен на вечную борьбу с демонами. В пересказах для детей путешествие героев теряет свой философский смысл. Их путь — это прежде всего цепочка приключений и опасностей. Но не только. В пересказе средневекового эпоса эти приключения сохраняют достоверность мифологического прошлого. Можно сказать, что сложился жанр национального «фэнтэзи», который так популярен в мировой литературе. Но в этом национальном жанре много интернационального — эпический мир древних легенд и сказаний по сути дела един. Поэтому так похожи китайский советник Чжугэ Лян, западноевропейский волшебник Мерлин и их наследник в литературе XX века Гэндальф.

К сожалению, с фантастическим миром классической литературы, любимой китайскими детьми, юные русские читатели почти не знакомы. Правда, в 90-е годы было издано довольно много сборников китайских сказок, но в большинстве своем это были безграмотные пересказы, далекие от китайской народной прозы. Кто готовил эти издания, остается неизвестным, даже переводчики — и те не были указаны. В последнее же время китайская литература для детей крайне редко появляется на прилавках книжных магазинов. А скажем, «Путешествие на Запад» — самая популярная у китайских детей книга — в русских детских изданиях и вовсе не появлялась. В подобном же положении оказывается и западный ребенок ¹.

Среди новейших приобретений китайской детской литературы — комиксы, романы для девочек, детективы для мальчиков. Современный китайский ребенок — посетитель «Макдональдса», фанат западной эстрады. Интернациональный продукт книжной индустрии отвечает новому стилю жизни. Так путешествие на Запад, предпринятое средневековым монахом, приобретает новый смысл для современного Китая. Между тем для нас привлекательным становится путешествие на Восток, в том числе в детскую литературу великого Китая.