ПИТЕРbook :: N09, сентябрь 2004

Екатерина Мурашова: «Я написала, что хотела»

Литературная жизнь Екатерины Мурашовой выглядит несколько странновато даже в наше богатое неожиданностями время. В 1994 году она стала лауреатом Премии имени Радия Погодина. Через десять лет — лауреатом только что прошедшего всероссийского конкурса «Русский сюжет». В 2003 году ее неизданная детская повесть была отмечена дипломом и медалью на Всероссийском конкурсе «Алые паруса». Ее имя легко найти в Интернете. Мурашова — одна из самых известных современных русских детских писателей в Австрии и Германии. Но в России у нее издана лишь единственная небольшая прозаическая книжечка в тонком переплете. Чтобы полнее рассказать о таком не вполне привычном литературном и жизненном опыте, мы объединились втроем: под инициалами Е. М. укрылась сама Екатерина Мурашова, буквы Ю. З. — соответствуют Юлии Зартайской, а В. В. — Валерию Воскобойникову. Беседа была увлекательной и долгой, здесь же — чрезвычайно сокращенный вариант.

Е. М.: У меня два образования, и оба — ЛГУ, то есть Ленинградский университет. Сначала был биофак, туда я пришла, поработав после школы в зоопарке. Стала эмбриологом, работала на кафедре, печатала статьи в научных журналах. Потом, в начале девяностых, — психфак, по специальности «возрастная психология», и после него я работаю в районной поликлинике психологом.

Е. М.: Нет, писать я начала в школе, и большей популярности чем в школе у меня никогда не было: мои тетрадки ходили по рукам, потом они, естественно, попадали к учителям, к директору. И меня вызывали, пытались разбираться, кого я там вывела.

В. В.: Я правильно ощущаю, что Вы занялись всерьез писанием, когда пришли в литобъединение при «Детгизе», в году так 83-м?

Е. М.: Я до сих пор всерьез писанием не занимаюсь. Моя самоиндетификация какая угодно, но только не эта. Я пришла к вам в ЛитО по наводке Натальи Юрьевны Крудовой (она тоже работала в зоопарке, потом дрессировщицей на съемках нескольких фильмов, издала хорошие рассказы о животных — В. М.). А написала я что-то, потому что боялась, что Вы меня выгоните.

Комментарий В. В. Для молодой детской литературы это были хорошие годы. В начале 80-х в Лито при Ленинградском «Детгизе» (кстати, издательство тогда выпускало аж 134 книги в год) собрались самые талантливые и очень молодые авторы, пишущие для детей. Среди них были только что закончившие вузы Мария Семенова и Елена Перехвальская, молодой инженер Андрей Ефремов, молодой человек, работавший слесарем на заводе, — Алексей Шевченко, к нам заходил с отличными стихами молодой журналист Сергей Махотин, совсем юный Игорь Шевчук. Это были звезды нашего ЛитО, а на их свет приходили и другие интересные молодые люди, например Глеб Надеждин, который сам потом создал детское издательство. Что интересно: многие прежде посещали другие объединения, но, придя к нам, оставались, можно сказать, навсегда. И я счастлив, что мне, ведущему тогда это ЛитО, удалось собрать столь блистательное общество. Сегодняшняя детская литература Петербурга — это то самое литобъединение.

Е. М.: В университете я тоже посещала ЛитО, и когда пришла к Вам, то как человек, логически мыслящий, подумала, что если ничего не напишу, то это будет неправильно. А так как ЛитО было детским, то я и написала вещи для детей. Если бы оно было поэтическое, я бы, вероятно, написала стихи.

Комментарий В. В. В те годы в «Детгизе» регулярно выходил альманах молодых авторов «Дружба», на который жутко зарилась Москва — у них своего такого издания не было. И как раз когда я пришел вести ЛитО, Москва-таки его увела, а мне пришлось проявить хитроумие Одиссея, чтобы вернуть его назад. Катина первая повесть, которая сначала, естественно, читалась и обсуждалась на объединении, сразу поставила ее рядом со «звездами». Повесть глубокая, умная, она и сегодня чрезвычайно актуальна. И, может быть, именно поэтому повесть больше нигде не печаталась. Как в брежневское время, так и сегодня, издатели пугаются серьезной детской литературы, им ближе разные «забавки».

Е. М.: Я получила за нее огромный гонорар и показала сберкнижку бабушке, которая все детство отправляла меня мыть пол, как только я усаживалась писать. «И это за столько тебе заплатили так много?! — удивилась бабушка. — Тогда пиши!» Так что я успела утвердить себя перед бабушкой.

В. В.: Уверен, что внутренние причины даже не эти, судя по тому, что Вы тогда написали, Вас просто повело в психологию.

Е. М.: Нет, я знаю уровень своей подъемной силы. И, если бы все было нормально, я бы так и сидела на кафедре, защитила бы одну диссертацию, вторую. Писала бы свои статьи и заодно повести.

В. В.: Вашу подъемную силу я тоже знаю. Когда в 1994 году за повесть «Полоса отчуждения» мы вручили Вам Погодинскую премию, 500 долларов, по тому времени — большие деньги, Вы сразу устремились в Грецию. Причем, тогда еще не было нынешнего туризма.

Е. М.: Да, мы ехали на автобусах, которые гоняли сухумские греки, у нас с мужем у единственных были подлинные документы, и мы ехали смотреть… Остальные были челноками и везли всякую контрабанду. Они нам много чего рассказывали. Это было очень интересно…

Е. М.: Перестала писать прозу. Ко мне приходили на прием люди. И каждый — это был свой отдельный роман. У меня появилось много впечатлений, не то что, когда я весь день сидела с микроскопом. Я написала две книги по практической психологии подростков. Они были очень необходимы у нас. Таких книг много издается в Штатах, но они нам не совсем подходят. Обе книги изданы, я получила много писем. Одну сейчас переиздают в Екатеринбурге.

В. В.: Стоп-стоп! А те повести, которые Вы читали на ЛитО, а я печатал их в «Дружбе»? «Полоса отчуждения», «Изюмка», «Барабашка — это я»?

Е. М.: Я написала их раньше, когда родился ребенок. Тогда у меня образовалась куча времени, вот я их и писала.

Комментарий В. В. «Полоса отчуждения» обсуждалась в году 89-м на Конференции молодых писателей Северо-Запада. И помню, как был потрясен ею Радий Погодин. Повесть стала событием и для конференции и для всей детской литературы. Она была поставлена в план «Детгиза», но только скоро не стало ни «Детгиза», ни плана. К счастью, в 91-м за русскими произведениями приехали австрийские издатели, и увезли единственное произведение — эту повесть. Так она сделалась бестселлером в Австрии, а потом в Германии. А Мурашова, которую эти страны стали приглашать на педагогические конгрессы, превратилась в европейски известную современную русскую детскую писательницу. У нас эта повесть так и не вышла отдельной книгой. (Следует заметить, что Е. М. слушала этот мой монолог без особого интереса).

Е. М.: «Полоса отчуждения» ужасно устарела. О ней так много говорили, а мне про нее сейчас неприятно вспоминать, она какая-то картонная.

В. В.: Это приблизительно 2500 страниц! И еще Вы не сказали про три детских повести, одна из которых — «Класс коррекции» — как раз и отмечена на «Алых парусах». И еще — две исторических детских повести для «Белого города»! И Вы говорите, что не занимаетесь писанием всерьез!

Е. М.: Просто у меня много свободного времени. Все жалуются, что им времени не хватает, а у меня, наоборот, его всегда с избытком.

Е. М.: Одну детскую повесть я послала в московское издательство. Они мне ответили, что все хорошо, но им нужна повесть про любовь девочки 11-13 лет со счастливым концом. Я как психолог пришла в недоумение. Вы представляете любовь девочки 13-ти лет со «счастливым концом»? Даже отвечать им не стала.

Е. М.: Да, мой соавтор, она живет в Калуге, — профессиональный историк, правда, по Средневековью, а действие в романе происходит между 1882 и 1900 годами. Я специально выбрала время, когда в России не происходило особенных потрясений, потому что это роман о любви. С соавтором я виделась два раза. Первый — в Калуге, когда приехала в гости к подруге, московской писательнице Наталье Соломко, а второй — во время награждения в Москве. Все остальное — только по электронной почте.

Е. М.: Мы взяли псевдоним: Наталья Домогацкая. Наталья — имя соавтора, а Домогацкая — фамилия моей бабушки.

Е. М.: Номинация называется «За доброту и человечность». Но в конкурсе участвовал только первый том: «Сибирская любовь». Там как раз самый большой по объему вклад соавтора — примерно пятая часть. В остальных томах поменьше.

Е. М.: По условиям конкурса роман должно напечатать издательство «Пальмира», хотя у нас есть предложение и от другого известного московского издательства, и еще — вроде бы должны поставить сериал. А больше ничего. Я написала то, что хотела, и, возможно, остановлюсь.

Комментарий В. В. О том, что Е. М. «останавливается», она сообщала мне не раз. И это меня не удивляет, потому что через год-два я узнавал о неожиданном продолжении ее литературной работы. Удивляет, точнее, огорчает другое: издательства упустили талантливую, серьезную и умную писательницу, автора именно тех повестей, которых так не хватает в последнее десятилетие отечественной детской литературе!