НАПРЯЖЕННЫЙ ДРАМАТИЗМ МИРА
Графика Вячеслава Бегиджанова
Вячеслав Бегиджанов — один из наиболее серьезных и интересных художников нашего города. Он одинаково уверенно чувствует себя в самых разных областях творчества, успешно занимаясь гобеленом, монументально-декоративной живописью, живописью станковой, станковой и книжной графикой (рисунок и ксилография). В каждой из этих областей он выступает как подлинный мастер, владеющий тайнами ремесла и проявляющий себя совершенно самобытно, демонстрируя свой индивидуальный, не знающий аналогов стиль, утверждая свое мироощущение.
Иллюстрация к «Божественной комедии» Данте. 1986
Мироощущение Вячеслава Бегиджанова барочно по своей природе. Временами это обнаруживается достаточно непосредственно — в значительной части гобеленов, где фигурируют мотивы итальянской художественной культуры XVII-XVIII веков, в книжной графике, где выглядит неслучайным настойчивое обращение к Карло Гоцци и к испанской и каталонской поэзии той же эпохи. Временами это обнаруживается и опосредованно — в своеобразном «сдвиге» от классики к эллинизму при решении античных тем или в барочной интерпретации многих литературных текстов — от Данте до Габриэля Маркеса или Михаила Булгакова. Однако в целом барокко для него — не столько кладовая тем и образов, сколько опора для реализации собственного отношения к реальности. Мир, непрерывно и в разных ипостасях возникающий у него, неизменно драматичен, подвижен и насыщен, он существует в борениях, катаклизмах, сломах или в напряженном, нервном предчувствии их.
Иллюстрация к «Лузиадам» Луиса де Камоэнса. 1987
Все искусство Вячеслава Бегиджанова как бы пронизано токами бесконечных противостояний и столкновений составляющих его эстетических начал. Взаимодействие укрупненных, тяжелых, порой даже грубых форм и масс сталкивается с филигранной и утонченной проработкой деталей, требующих пристального и чуткого внимания. Плотные, сильные и густые тона его живописи и гобеленов — с нежной серебристостью карандашного штриха в его рисунках. Повышенное плотское, чувственное, способное доходить почти до физиологизма начало — с отвлеченной духовностью, едва ли не со спиритуалистичностью. Мощный и полнокровный темперамент — со строгой дисциплинированностью и отчеканенностью формы. Изобразительная конкретность, не пренебрегающая подчас акцентами натуралистического характера — с загадочностью, с трудно и не до конца расшифровываемой символикой мистического свойства.
