Хуже всего, если верить авторам сборника, ситуация с «христианской фантастикой» обстоит в США. Но и в Европе последнее время дела идут не слишком бодро. Да, в Англии некогда существовала крепкая традиция «христианской фэнтези», признает в статье «Христианская фэнтези на Западе» критик Сергей Алексеев. Но ныне религиозная толерантность и «политкорректность» не оставили от этой традиции камня на камне. Времена Толкина и Честертона ушли безвозвратно. Только сектанты продолжают копошиться на пепелище, создавая скорее агитплакаты, чем полноценные художественные произведения. Ну а в научной фантастике христианство с самого начала было в загоне, вторит ему Глеб Елисеев (статья «Отношение к христианству в западной НФ»). Среди писателей, сочиняющих НФ, господствует ограниченно-рационалистический взгляд на науку, механистическое представление о Вселенной, т. н. «парадигма отрезка». Так что не видать большинству западных фантастов Царства Небесного как своих ушей...

Значительно осторожнее в оценках Дмитрий Володихин, рассуждающий о христианских мотивах у отечественных фантастов (статья «Христианские мотивы в постсоветской фантастике»). В отличие от своих коллег, Володихин воздерживается от оценочных суждений и не называет взгляды оппонентов «примитивными» или «ограниченными», а всего лишь классифицирует произведения, так или иначе трактующие христианские мотивы. В классификацию эту попал даже Святослав Логинов, гордо именующий себя «воинствующим безбожником» и подтверждающий это звание многими произведениями. Что в общем вполне логично: все мы дети цивилизации, проникнутой христианской ментальностью, и иудео-христианский миф вошел в нашу плоть и кровь, желаем мы того или нет.

Литератор и христианин, надо заметить, не лучшим образом уживаются в одном человеке. В статье «Народное православие» талантливая рижская писательница Далия Трускиновская декларирует необходимость присутствия в литературе темного начала — для создания конфликта, без которого немыслимо полноценное художественное произведение. С точки зрения литератора, это, безусловно, справедливо. А с точки зрения «правильного христианина»? «Победа светлого начала над темным невозможна как при отсутствии светлого начала, — пишет Трускиновская, — так и при отсутствии темного». Попахивает ересью гностицизма, не правда ли? В другом месте Далия Мееровна говорит о безусловной пользе литературных произведений, созданных на основе Священного Писания и Священного Предания, против чего строго-настрого предостерегают верующих беллетристов официальные представители РПЦ (в том числе на страницах этого сборника). Увы, вечный конфликт между конфессиональными требованиями и художественной необходимостью, боюсь, неразрешим...

Христианская религия многими воспринимается как железная цепь самоограничений, путь сознательной аскезы во имя спасения бессмертной души. Причем аскезы не только физической, но и, так сказать, интеллектуальной. Писатель, декларирующий свое православие, связан рядом запретов, догматов, которые он никогда, ни под каким видом, ни в каких обстоятельствах не смеет нарушить — какие бы художественные задачи перед ним ни вставали. Не согласен — пиши на здоровье, только не называй себя православным. И причастие лучше не принимай, ибо «...люди, хулившие Бога своими творениями, умирали после Причастия». Официальную позицию Православной церкви озвучивает в статье «Православие и фантастика: границы и перспективы» священник Даниил Сысоев (на мой взгляд, составители сборника допустили концептуальную ошибку, поместив эту статью в начало книги, а не в конец — в качестве своеобразного резюме). «Никакой автор, если он считает себя православным, не имеет права отходить от догматов, сформулированных в Символе веры... — пишет отец Даниил. — Если человек эволюционист — он не христианин. Если он верит не в личного Бога, а в некую безликую силу... — он не христианин. (...) Отказ от догматов — одно из величайших преступлений, не меньшее, чем убийство». Как относиться к организации, которая ставит знак равенства между убийством и следованием эволюционной теории, выводы делайте сами...