Но стоит сегодня оглядеться по сторонам, и взгляду открывается пугающая пустота. Где вы, славные «малеевцы»? Иных уж нет, а те далече... «Четвертая волна», всего пятнадцать лет назад определявшая облик современной отечественной фантастики, стала явлением чисто историческим, вроде «могучей кучки» или эгофутуристов.

Навсегда ушли от нас Борис Штерн и Людмила Козинец, перестали писать Владислав Задорожный и Виталий Бабенко, погряз в тоскливой политологии Андрей Столяров, переквалифицировался в детективщика Борис Руденко... Из двух сотен авторов, блиставших некогда на Малеевках, сегодня на книжном рынке устойчиво присутствует хорошо если полтора десятка. Евгений Лукин, Андрей Лазарчук, Святослав Логинов, Вячеслав Рыбаков, Юрий Брайдер и Николай Чадович, Михаил Успенский, Сергей Иванов, Далия Трускиновская, Михаил Веллер, Виталий Забирко... Да, пожалуй, и все. Самое время взглянуть на феномен «четвертой волны» с академической точки зрения, проанализировать его отстраненно, по возможности беспристрастно. Такую цель и поставили перед собой составители второго выпуска альманаха «Русский сфинкс».

Книга открывается статьей главного вдохновителя проекта Дмитрия Володихина «Четвертая волна: анатомия творчества» (в сокращенном виде публиковалась в журнале «Если»). Московский критик сделал крайне интересную попытку обобщить опыт «четвертой волны», не просто перечислив имена и названия главных произведений, но назвав наиболее характерные литературные приемы, вычленив общее в языке и стиле самых разных авторов. Насколько мне известно, это первый опыт такого рода — дай бог, не последний.

Следующая статья, «Молитва о мире», принадлежит перу Ольги Трофимовой, главного редактора издательства «Петербургское востоковедение». Это своего рода краткий очерк творчества Вячеслава Рыбакова — как «сольно», так и в качестве «консультанта переводчиков великого еврокитайского гуманиста Хольма Ван Зайчика». Работа основана преимущественно на публицистических статьях и интервью самого Рыбакова, опубликованных за последнее десятилетие. Тот, кто эти материалы не читал, найдет у Трофимовой немало интересных фактов, однако тем, кто внимательно следит за творчеством Вячеслава Михайловича, этот очерк едва ли даст что-то новое. Завершается же статья тезисом, старым как мир: Рыбаков — не фантаст, потому что пишет слишком хорошо для фантаста.

Взгляд изнутри на сегодняшнее состояние «четвертой волны» дают статьи «Тихий плеск «четвертой волны» Владимира Покровского и «Медаль за взятие Каноссы» Эдуарда Геворкяна. Матерые «малеевцы» пробуют разобраться, как их поколение «дошло до жизни такой», что потеряло и что обрело за прошедшие десятилетия, какое место занимает в современной литературе. И надо заметить, обоих писателей результат не слишком воодушевляет.

Закрывает первый раздел сборника еще один очерк творчества, «Сценарист аварийных романов» Дмитрия Володихина, посвященный Эдуарду Геворкяну. На мой взгляд, это скорее конспект статьи — причем в каждом втором абзаце биограф напоминает, что Геворкян является приверженцем Традиции и Империи. Выглядит это пока не слишком убедительно. На мой взгляд, Володихину не удалось аргументировать свою точку зрения примерами из произведений Геворкяна. Сомневаюсь, например, что убежденный имперец назвал бы роман о становлении очередной Великой Державы «Времена негодяев»...

Однако любопытнее всего живые свидетельства участников событий, мемуары писателей, которые составляли костяк «четвертой волны». Именно такие тексты собраны во втором разделе сборника с недвусмысленным названием «Воспоминания».

Представлено тут, собственно, всего три материала: подборка писем второй половины семидесятых, наглядно демонстрирующая, как трудно было пробиваться в печать Вячеславу Рыбакову (автор озаглавил ее «Жизнь сама плыла нам в руки»), и более традиционные мемуары-воспоминания Алана Кубатиева («Деревянный и бронзовый Данте, или Ничего не кончилось?») и Далии Трускиновской («Моя жизнь в искусстве»), где личная жизнь тесно переплелась с жизнью творческой. Нет лучше способа почувствовать дыхание эпохи, чем познакомиться с заметками очевидцев — субъективными, не всегда отражающими реальные события, но полными живой страсти. Мы видели только внешнюю сторону — они знают «четвертую волну» изнутри и хорошо представляют, в какой атмосфере создавались произведения, которые ныне считаются классическими. Обязать бы всех «малеевцев» написать подобные воспоминания, да и выпустить отдельным изданием!

Как говорится, работа проделана серьезная, результат впечатляет, но... без ложки дегтя здесь не обошлось.

Самый существенный недостаток сборника — отсутствие комментариев, любых пояснений относительно того, как, когда и ради чего писался тот или иной материал. Конечно, внимательный читатель догадается, что статья Владимира Покровского, например, была создана вскоре после кончины Аркадия Натановича Стругацкого, а не только что, специально для этой книги. Однако поначалу создается стойкое впечатление, что писатель плохо понимает, о чем ведет речь. Допускают авторы статей и фактические ошибки: Алан Кубатиев, в частности, приписывает Борису Руденко рассказ Андрея Столярова «Сурки». В другом месте тот же Кубатиев говорит о «будущем десятом «Страннике» — а книга вышла накануне одиннадцатого конгресса. Далия Трускиновская каким-то образом связывает «звездную судьбу» Бориса Штерна с вступлением того в ВТО МПФ, а между тем в сборниках этого объединения, насколько известно из существующих библиографий, не было издано ни одного рассказа Бориса Гедальевича...

Очевидцы, разумеется, в праве забывать и путать подробности, никто не требует от мемуаров стопроцентной достоверности. Но составители издания, претендующего на некий академизм, просто обязаны были пояснить читателям причины подобных нестыковок. Или, если уж такова их принципиальная позиция, честно указать в предисловии: «Тексты мемуаров и воспоминаний не редактируются и не комментируются». Уверяю — половина вопросов тут же отпала бы сама собой.