ПИТЕРbook :: N1-2, январь-февраль 2005

Дмитрий Каралис.
Чикагский блюз.
СПб.: Геликон Плюс, 2004.

«М

аленькая домашняя сага с добрым уютным миром» — представляет книгу Каралиса издательская аннотация на четвертой полосе переплета. Что может быть привлекательней в наше бедовое время?! «Чем громче музыка атак, // Тем слаще мед огней домашних...»1 Хочется добра и уюта, пыхтящего чайника на плите и бисквитных пирожных на белой скатерти, кремовых штор на холодных стеклах, тихой музыки, если не пианино, то хотя бы гитары... «Маленький домашний оркестр» — назвал одну из своих повестей Валерий Мусаханов. Та же элегическая, петербургская интонация появляется и на первых страницах сборника Дмитрия Каралиса.

Жили-были в городе Ленинграде два брата, два близнеца. Один читал лекции в институте, другой командовал неким секретным КБ. Оба — люди семейные, у обоих подрастали дети: у одного сын, у другого — напротив, дочь. Но характером оставались совершеннейшими мальчишками: лихими, неугомонными, жадными не до денег, но до жизни со всеми ее приключениями.

«Мы же должны чем-то удивить публику! Должны показать, что девяносто лет на двоих прожили не зря и кое-чему научились! А, Жора? Как ты думаешь?

— Я только об этом и думаю, — нервно сказал дядька. — Бассейн мы не успеваем. Может, гигантские шаги вокруг той сосны устроить?...»2

Так близнецы обсуждают будущий день рождения. Такими их запомнил рассказчик Кирилл — сын доцента и инженеров племянник. На дворе год тысяча девятьсот семьдесят седьмой. Подсчитать несложно, потому как родились братья в 1932-м. На этой дате, кстати, купился я, как читатель. Поскольку представлял, сколько лет исполнилось недавно писателю, никак не мог принять, что его отцу всего на семнадцать меньше. И только поразмыслив с минуту, понял, что рассказывает Дмитрий Николаевич жизнь не свою, а измышленных персонажей.

Это первое достоинство книги «Чикагский блюз». Перед нами настоящая беллетристика. Не мемуар, маскирующийся под рассказ, а реальная проза. Настолько реалистическая, что повествователя принимаешь за лицо историческое, а не вымышленное.

О втором достоинстве я уже написал. С него и начал рецензию. Добрая улыбка в нашей литературе явление крайне редкое. Увидеть ее нынче куда даже сложнее, чем наткнуться на хорошо сконструированную интригу. Шутить нынче пытаются все, но частенько получается не смешно, а отвратительно злобно. Ирония оттеснила юмор далеко за обочину книжной трассы. Однако в «Чикагском блюзе» он вновь занимает достойное место.

В сущности, все истории, рассказанные Кириллом, можно было изложить с совершенно иными чувствами. Герои Каралиса живут вовсе не в сказочном мире и встречаются с людьми дурными. Вспомним хотя бы проходимца, выдавшего себя за космонавта и обчистившего карманы приютивших его людей. Но что толку негодовать на всемирное зло, лучше подтрунить над собственной незадачливостью.

Можно, можно упрекнуть нашего автора в излишнем благодушии. Не видит он, мол, того, не замечает сего и прочего. На дворе глухая брежневская пора, на улице ужасы перестройки, а ему бы все только смеяться. Но мне кажется, что в таком смещении логических ударений и состояла сверхзадача Дмитрия Каралиса. Он проводит своих героев через пару десятилетий, но они не стареют и не меняются вовсе. В самый наичернейший вторник тоже можно исполнить мечту далекого детства ѿ купить инструменты обанкротившего джаз-банда и развлечь дачную улицу звуками загадочного «Чикагского блюза».

Владимир Соболь

[ В начало | Рецензии | Следующая страница ]