В данном случае, к счастью, читателю смущаться не придется, поскольку книга Владимира Порудоминского, увидевшая свет в петербургском издательстве «Алетейя», — из другого ряда. Да, основу ее составляют воспоминания о жизни, поскольку автор родился в двадцатых годах прошлого столетия, что-то повидал и пережил и теперь издал книгу, основанную на опыте своей жизни. «Иногда я думаю, что это не мы по собственной охоте или по неосознанному нами «сопряжению далековатых понятий» вспоминаем прошлое, а оно требовательно напоминает нам о себе. Ведь оно только и живо, пока живем мы, люди его поколения. Нас становится все меньше, и оно сужается, уходит, перестает существовать вместе с нами». Однако, как говорилось выше, столь благородные и возвышенные мотивы писания («прошлое настойчиво напоминает о себе» и т. п.) — ничто, если в итоге не получается своеобразная литература, которую нынче принято именовать «нон-фикшн».

Возьмем, к примеру, самый первый рассказ, давший название книге, — «Пробуждение во сне». На первый взгляд, он никак не структурирован, вроде как память командует автором, заставляя его делать прихотливый коллаж: тут убийство Кирова, тут дед юного автора, тут тетушка Эстер и пластинки Вертинского... Но постепенно осознаешь, что дело обстоит как раз наоборот: автор ведет с памятью вдумчивый диалог, отбирает одно, а другое — отбрасывает, дабы совокупность разрозненных эпизодов сложилась в целое и возникла панорамная картина эпохи. Визит к начальнику тогдашнего ГУЛАГа Матвею Берману, рассказ о судьбе деда, ощущение назревающего «большого террора» — все это связывается, рифмуется, и оказывается, что это такой авторский ход, такое зрение, которое можно назвать «фасеточным».

То же самое можно сказать и о рассказе «Похороны бабушки зимой 1953 года»: здесь на малом пространстве и в связи с одним лишь событием мы видим несколько человеческих типов, казалось бы, более чем различных по сути, но в то же время — тесно связанных. Причем в поле авторского зрения попадает не только «время оно», для молодого поколения знакомое лишь по книгам и фильмам, — рядом вполне может присутствовать и 1991 год (рассказ «Пиры Валтасаров»), который тоже — исторический, но пока еще не так сильно отдалился во времени. Съемки блюд из яснополянского меню в ресторане «Астория» (снимки предназначались для книги о Льве Толстом), издательство, расположенное в квартире небезызвестного Луиса Корвалана, объявление по телевидению об отставке Горбачева, заявление коллеги о том, что она подала на отъезд, — и вот опять складывается картинка, в которой чувствуется объем и целый конгломерат смыслов.

Впрочем, эта книжка не столь однозначна в отношении эстетики — автор вовсе не загоняет себя в рамки раз и навсегда выбранной манеры письма и вполне может сделать шаг влево или вправо, как, допустим, в рассказах «Памяти слона» и «Череп динозавра». Реалии эпохи угадываются и здесь, однако в данном случае автор отпускает на волю фантазию и создает (успешно, надо сказать) условное пространство прозы. Хотя, повторим, самое ценное все-таки в книге «Пробуждение во сне» — это повествования, написанные вроде как в соавторстве с жизнью. С одной стороны, жизнь подкидывает какой-нибудь головокружительный сюжет, с другой — его присваивает и обрабатывает наблюдательный и обладающий цепкой памятью автор. Таков, допустим, рассказ «Женщина племени майямаори», в котором описана судьба Майи — этнической индианки, прожившей почти всю жизнь в Советском Союзе и после невероятных перипетий все же добравшейся до своей южноамериканской родины...

Конечно, такие книги не пишутся по заказу, мол, захотел — написал. Во-первых, надо действительно что-то прожить, увидеть, запомнить. А во-вторых, надо просто (хотя настолько ли это просто?) уметь писать, то есть быть писателем. Пробудившись во сне от нахлынувшего воспоминания, писатель садится за стол, пишет и делает свое личное прошлое моим, вашим — общим.