Ровно десять лет назад для газеты «Первое сентября» я написал статью «Книга для Анечки». Тогда моей героине исполнялось десять лет, и она мечтала прочитать повесть про себя — про обычную девочку-школьницу, про ее обыкновенные радости и печали. Сейчас ей двадцать. Уж скоро сама она мамой станет. Но книгу о современном детстве ей так прочитать и не удалось. Да-да: детство прошло, а книги — не было. Про что только не предлагали ей назойливо: про гномов и гоблинов, о Гарри Поттерах и Танях Гроттерах, про «маленьких принцесс» и «юных джентльменов» (уже сами эти названия содержат первородную пошлость); «про любовные истории девочек двенадцати лет со счастливым концом» («Бред какой, — воскликнула моя знакомая, — представьте счастливый конец любви двенадцатилетних!»). Но самой обычной повести, в которую ей, заглянув, словно в зеркало, хотелось увидеть таких же людей, как она, как ее одноклассники, Анечка так и не смогла найти. За всю свою детскую жизнь. Так и хочется воскликнуть: «Да что же это такое творится, господа писатели, издатели и книгораспространители! Или у нас с вами нет детей?! Или мы их перестали любить?»

С этой темы я и решил начать разговор о годе под номером 2004, о том, как он отразился в детском книжном мире города Петербурга.

Первое ощущение при входе в книжный магазин — это растерянность от невозможности сориентироваться в безграничном океане продукции. Когда восемь издателей предлагают восемь Михалковых, восемь Успенских (не хочу ничего сказать о них дурного) и восемь энциклопедий с одним и тем же названием — даже ушлый специалист не определит, что из них для себя выбрать. Неуютно это выговаривать, но приходится констатировать: детских книг у нас переизбыток. Но, что удивительно: при этом переизбытке — их у нас и недостаток. Прямо, как на свалке: чего только ни увидишь, а вот нужного — не найти.

Начну, может быть, не с самого главного, хотя и не второстепенного — с мира познавательной литературы. Здесь у нас, говоря словами последнего генсека, просто «пир духа». Надоело листать энциклопедии, пожалуйста, те же книги, но уже с очень свежим названием «Атлас». Листай на любую тему. Вы заметили: я предложил листать, а не читать. И это говорит о грустном.

По наблюдениям школьных психологов в наших классах все больше становится неусидчивых детей. Наука придумала название их болезни: гипердинамизм.

Им все время некогда. Посидеть и просто почитать, помечтать, послушать, подумать — для них мучение. Это про них пишут, что у них — клиповое мышление. Раньше именно таким свойством отличался от обыкновенной книги отрывной календарь. Так вот это самое клиповое мышление, полагая, что они осуществляют важную современную задачу, наши издатели усиленно внедряют в и без того суперсовременных детей. У нас была очень хорошая отечественная научно-художественная литература, основанная на увлекательном тексте. Это был мир, из которого вышли сотни талантливых физиков, биологов и прочих светочей наук — они и сегодня оплодотворяют открытиями свои области знаний, правда, чаще не у себя на родине. У читателей нынешних так называемых энциклопедий и атласов стремления что-либо открыть не появится. У них лишь возникнет опасное ощущение всезнайства, как после чтения отрывного календаря. Потому что нет в этих книгах души — нет мучений на пути к истине, нет счастья познания. Знание преподносится в них как готовый результат, чтобы ленивый ум и ленивая рука, нехотя перелистывая страницы, ознакомились с ним. Без удивления и восторга.

И все же появилась надежда на лучшее. Причем с неожиданной стороны. Например, в нашем городе издательство «Азбука» создает очень хорошо продуманный проект «Нота», который делается талантливыми авторами и художниками. В принципе, довольно легко написать книгу о Нансене или Чарли Чаплине. Тут уж надо очень постараться, чтобы загубить материал. Но создать книгу о композиторе Прокофьеве! И даже о Моцарте — так, чтобы в ней была не только нить жизни, а и музыковедческие размышления, но только такие, которые читаются с увлечением — для этого нужен особый дар. В обеих книгах есть даже ноты — для тех, кто немедленно пожелает что-то исполнить из музыки героев прочитанного. Начавшаяся серия отличается тем, что всегда дорого в литературе, а в последнее десятилетие стало редкостью: хорошим вкусом и задушевностью.

Вот о задушевности, точнее об ее отсутствии, мне и хочется сказать, перейдя к чисто художественной литературе для детей. Эти качества — душевная глубина, сострадание, сопереживание с героями — были главным сокровищем русской детской литературы. Даже в страшные десятилетия ХХ века их не смогли вычеркнуть. Вспомните хотя бы петербуржцев: Леонида Пантелеева, Радия Погодина и Виктора Голявкина. Но сегодня детская книга словно забыла о прошлых достижениях. Герои ее — чаще пустоватые, но зато очень прыткие люди. Эта самая прыткость стала преимущественным свойством новой детской книги. Причем именно детской книги, а не детских писателей. Писатели-то пишут хорошо. В ящик письменного стола. В Интернет. Оно, конечно, — рукописи не горят, но хороший детский писатель, пишущий в ящик, — это говорит о диагнозе книгоиздательского процесса. А в нашем городе по-прежнему есть очень хорошие детские писатели. Назову хотя бы четырех: Екатерина Мурашова, Сергей Махотин, Алексей Шевченко, Валерий Роньшин. Их очень любят в Москве. Там их награждают, за них борются издательства. Правда, сговаривают писать нечто специфическое, скажем участвовать в серии «Белого города» и т. д. Лишь один Шевченко случайно издался в питерском «Детгизе». Но это именно то исключение, которое подтверждает правило.

Я назвал имена прозаиков, которые готовы обогатить русскую литературу именно тем, что сегодня, на мой взгляд, остро необходимо — умными, человечными и, главное, талантливыми книгами о жизни современных детей. А не описанием проделок прытких картонных девочек и мальчиков, перебегающих из одной литературной безделицы в другую, которыми издатели в последние годы закидали рынок.

Увы, и в поэзии для детей неурядицы те же. Очень хорошая большая книга стихов Михаила Яснова вышла в результате не в родном городе, а на Волге — в Ярославле. Эта книга сразу стала событием года. Уже много лет другой поэт — Людмила Фадеева печатает в столичных детских журналах полные нежной, тонкой иронии стихи. Эти стихи часто являются украшением «Мурзилки», «Веселых картинок», «Кукумбера». За эти стихи город Колпино наградил ее званием «почетного гражданина». Но тираж ее последней книги, выпущенной в типографии Университета, едва покрывает интересы одной небольшой школы. А город Петербург, а Россия?! А наши с вами дети? Неужели им в тысячу первый раз перечитывать Агнию Львовну Барто? (Ничего не хочу сказать о ней плохого.)

Подводя наши скромные итоги, хочется отметить, что год № 2004 для питерской детской литературы прошел гладко. Без особых кризисов. Он даже заронил некоторые надежды. Сергей Махотин стал лауреатом премии имени Маршака. Святославу Сахарнову под занавес года торжественно вручен Почетный диплом Международного совета по детской книге. У нескольких писателей в центральных издательствах Москвы вышли книги, а у некоторых — и не по одной. Но так охота издаваться у себя дома! На это, повторяю, уже есть надежды. Особенно, если сравнивать с тем, что было ровно 10 лет назад. Когда не было ничего! Нынче же петербургские «монстры» постепенно 0поворачиваются к литературе для детей. И что важно — у них стали появляться осознанные интересы, эстетические и этические программы. С ними можно спорить, но они уже есть. И, быть может, в этом году, эти программы и интересы удовлетворят наконец не только их, а писателей с читателями.