Жили-были три сестрички, три бедных сиротки, Элси, Лэсси и Тилли, и жили они в колодце на самом дне.

...поэтому их все и называли: «бедные сиротки»...

...из мармелада...

рассказ Садовой Сони во время Безумного Чаепития

В последнее время все чаще задумываюсь я: откуда такая мода в английской детской литературе на сироток? Что, без сироток уж и пудинга не испечь? Особенно — Детского Литературного Пудинга?

Сиротка может быть одна (Оливер Твист, Том Джонс Найденыш, Гарри Поттер), две (персонажи «Миров Крестоманси», Николас Никльби и Кэт), реже три (юные мастеры Тридцать Три Несчастья). Родители должны погибнуть сразу, в первой же главе, оба вместе: от бандитского налета Сами Знаете Кого, от кораблекрушения, от пожара. Опекуны должны быть Плохие и Непонимающие. В последнее время обязательно также наличие магии. Без магии современное тесто не взойдет. Соплей, слез, психологической достоверности — согласно вкусу автора. Никакой романтики. Исходный стиль — сентиментализм.

Нет, все-таки я очень злая... Но, будучи Матерью Двоих Детей, я все пытаюсь понять: почему читателю-ребенку так настойчиво объясняют, что истинная крутость наступает после сокрушительной гибели родителей? В принципе, этому, наверное, есть такое объяснение. Все эти произведения в идеале написаны о взрослении маленького человечка, об адаптации его к миру (классический «роман воспитания»). Сиротство обеспечивает экстремальный характер взросления. Потому что читатель (обладатель мамы-папы и бабушки-дедушки), конечно же, предпочитает исследовать нетипичные случаи этого сложного процесса, которые предполагают куда больше Приключений, Неурядиц и Побед. Так интереснее.

При этом все-таки Диккенс или Филдинг, по моему скромному разумению, как-то удачнее соблюдали равновесие между слезами и смехом в своих текстах. Да и смех у них был добрый, мягкий, не жесткое зубоскальство, утомляющее (а порой и пугающее).

Ценители английской литературы время от времени пускаются в объяснения: все дело в языке. По-английски это звучит очень смешно!

Может, и правда дело в английском юморе. Как-то раз мне рассказали английский анекдот, который меня огорчил. Не насмешил, а огорчил. И даже немного испортил настроение. И вот тогда я подумала: прав, наверное, был Борис Заходер, когда рассказывал о своих неудачах с переводом «Алисы». Книжка, говорил он, выходила скучная, хотя все шутки вроде бы стояли на месте и были переданы адекватно. «И тогда, — писал Заходер, — я понял, что главное в книжке — не сюжет, не шутки, не игра слов, а сама Алиса»...

Мне представляется, что он нащупал главное: следует переводить не с языка на язык, а с менталитета на менталитет. Диккенсов-то всяких с Алисами все-таки асы переводили, а Гарри Поттера — Сами Знаете Кто.

Попробуем сдержаться и не обсуждать переводы многострадального «Потного Гарри». Книги эти делаются в такой спешке, что внутри тома один и тот же персонаж может быть назван двумя-тремя различными именами. Но «Тридцать Три несчастья» и «Миры Крестоманси» переведены исключительно аккуратно.

Работа переводчицы Анны Шульгат в «Крестоманси» вообще напоминает точнейшую вышивку по узору. Крестик к крестику. Но текст от этого не стал живее. Все те же английские сиротки, все тот же непонятный и местами удручающий английский юмор. И поначалу читать эту повесть — скажем честно — скучновато.

Двое сирот, брат и сестра, Мур и Гвендолен, попадают в усадьбу великого и таинственного Крестоманси. Там их воспитывают вместе с хозяйскими детьми, обучают хорошим манерам и пытаются привить им грамотное отношение к магии. При этом девочка Гвендолен, старшая сестра, считает себя исключительно одаренной магичкой, которую не понимают ограниченные и тупые взрослые. Она делает многое из того, что совершенно запрещено (колдует налево и направо), а заодно безжалостно помыкает младшим братом и ссорится со всеми, кого только видит. Считается, что у Гвендолен — огромные способности. Это ей вбивали в голову с детства.

Мур, ее братец, — напротив, существо тихое, бездарное, кроткое. В этом мальчике, надо сказать, привлекает способность любить тех, с кем свела его жизнь. Он любит жадную и ничтожную миссис Шарп, их первую опекуншу, любит и ценит злую, жестокую, чудовищно эгоистичную Гвендолен, он даже пытается любить семейство могущественного и страшного Крестоманси...

И в конце концов выясняется...

Умолкаю. Не скажу, что выясняется. Потому что с середины книжка становится интересной, а ее развязка — просто замечательна. Она не только неожиданна, но и удовлетворяет в читателе разбуженное чувство справедливости. В типично английском пейзаже появляется, а затем фейерверкообразно взрывается типично английская тайна. Если попытаться не столько читать, сколько мысленно смотреть хорошо сделанный английский детектив, действие которого разворачивается в усадьбе (где газоны подстригают каждую неделю — и так со времен Вильгельма Завоевателя), то удовольствие обеспечено.

В «Крестоманси» нет многих вредоносных вещей, которыми изобилуют другие сочинения о сиротках. Например, педагоги представлены автором вполне умными людьми, которые — ну надо же! — понимают в жизни гораздо больше, чем «продвинутые» дети. Скромный, отзывчивый Мур получает, в конце концов, гораздо больше, чем нахалка и гордячка Гвендолен. Интересно показано в книге, как близость с сестрой (а кого ему еще любить?) начинает портить даже этого мальчика. Но эти отношения, к счастью, вовремя обрываются. Показано, как бывают слепы взрослые по отношению к детям (не разглядеть подмены, когда Гвендолен скрылась в другом измерении, а ее место заняла Дженет, совершенно другая по характеру и воспитанию!). Но показано также, что взрослые бывают задерганы таким количеством обстоятельств, детям невнятных, что немудрено ослепнуть и оглохнуть. Накормлены, уложены спать детки, уроки сделали — и ладно.

Персонажи «Миров Крестоманси» приятно радуют своей не-схематичностью. В русской версии «Гарри Поттера» (уж не знаю, как там в оригинале) почти все герои представляют собой яркие символические фигурки: «Добрый Великан», «Злобный Гад», «Черный Двойникraquo;, «Кладезь Познаний», «Отзывчивый Простак»... В «Мирах Крестоманси» пероснажи — индивидуальности. Могущественный Крестоманси бывает беззащитным и очень простым. Его добродушная, сладенькая толстушка жена — отважной и сильной. Избалованные дети Крестоманси — порядочными и добрыми.

Интересно, что взрослые предстают для детей «незнакомцами», не до конца понятыми существами. Не только великие маги, но и самые обычные люди. В этом тоже книжка Дианы Уинн Джонс выгодно отличается от «Поттера»: для старины Гарри все люди, независимо от возраста, в общем-то, прозрачны. Прояснить пару обстоятельств — и все, никаких сюрпризов. Для Мура абсолютно любой человек — загадка.

В общем и целом Диана Уинн Джонс предлагает нам книжку, сделанную в совершенно традиционном английском жанре. Вроде пятичасового чая.