чем особое очарование прозы Говарда Филипса Лавкрафта? Благодаря чему его новеллы производят столь сильное впечатление даже сегодня, после всех зверств Второй мировой и множества локальных войн XX века? Почему изо всех авторов, писавших «рассказы об ужасном» в двадцатые-тридцатые годы, именно он стал классиком и поистине культовой фигурой? Ответ на эти вопросы можно дать одним словом: иррациональность. Чудовища, преследующие героев в новеллах Лавкрафта, могут просто убивать людей или изощренно сводить их с ума, паразитировать на них или обращать в рабство — но самое жуткое заключается в непредсказуемости, иррациональности той опасности, которую несет человечеству Внешняя Тьма. Читатель может понять злобных пришельцев, охотящихся на людей ради пропитания или прибыли. Мы давно привыкли к разнообразным «Чужим» и «Хищникам» — несмотря на жестокость и жуткую внешность, ведут себя эти твари вполне по-человечески. Подло, мерзко, отвратительно — но понятно и мотивировано. Кто-то убивает людей для того, чтобы выкормить потомство, для кого-то это развлечение и элемент обряда инициации... Но никогда не знаешь, чего ожидать от лавкрафтовских монстров. Мотивы их поведения — загадка за семью печатями, они иррациональны, необъяснимы. Ужас же перед неведомым, как известно, всегда сильнее, чем ужас предсказуемый. И мало кто умел использовать эту особенность человеческой психологии столь блестяще, как Говард Филипс Лавкрафт. Именно поэтому его рассказы, несмотря на всю их архаичность и массу анахронизмов, великолепно читаются сегодня — и, надо полагать, будут читаться годы спустя.

Василий Владимирский

[ В начало | Новинки фантастики | Следующая страница ]