Читатель, обманутый (как всегда) обложкой, будет ждать от «Ненависти» приключений очередной дамы-воительницы, но на этот раз его ожидания будут растоптаны с особым цинизмом. Некогда подобное проделывал в «Черном отряде» со своими персонажами Глен Кук — положительных героев у него там не было вообще, но, по крайней мере, сами рубаки из Черного Отряда выглядели этически нейтральными профессионалами, пусть даже частенько состоящими на службе у сил Зла. У Остапенко все несколько сложнее — ее герои максимально независимы от Зла внешнего, но одержимы Злом, заключенным внутри них самих. И если персонажи Глена Кука устраивающий их «этический баланс» нашли, то центральные фигуры «Ненависти» — наемный убийца Дэмьен и мстительница Диз — такой баланс искать только начинают. При этом, в отличие от подавляющего большинства авторов «сказочной» фантастики, Остапенко не облегчает задачу ни им, ни читателям: в самом романе нет ни намека на этический «маяк», безусловный луч света или образец нравственности, на который могли бы ориентироваться в духовном поиске герои. Мир романа предельно и нарочито жесток, это мир людей-хищников. Поэтому и нравственный поиск героев начинается с того, что они сознательно стремятся стать еще более зверьми, чем те, кто их окружает, и, лишь добившись этого, осознают, что дорога пройдена и дальше им идти некуда. Именно в этот момент и начинается для каждого из них поиск нового пути — они шаг за шагом, преодолевая разочарования и жесточайшее сопротивление мира, пытаются пройти путь от зверя до человека. Вернее, только путь от зверя — никто из них сознательно не ставит для себя цели достигнуть нового нравственного состояния (они и слов-то таких, в отличие от читателя, не знают), они лишь испытывают острую неудовлетворенность из-за того, что полностью встроены в окружающий их мир негодяев...

При прочтении книги складывается ощущение, что автор постоянно направляет героев по ложному пути, лишая их возможности добиться хотя бы какого-то нравственного прогресса. Такой авторский «произвол» более чем соответствует описанному в романе выморочному миру, но, с другой стороны, создает впечатление безуспешности борьбы героев со своими внутренними демонами (особенно это проявляется в образе Диз). Тем самым Остапенко ни на секунду не ослабляет давление на своих персонажей — ни единой поблажки, за каждой с боем взятой нравственной ступенькой — очередная вонючая и кровавая лужа, которую невозможно обойти... После «Ненависти» начинаешь думать, что и у нежелания автора «подыгрывать» своим героям тоже должны быть пределы, но упрекать Остапенко в чрезмерной честности было бы глупо — честность, к счастью, чрезмерной не бывает. Возможно, опытный писатель нашел бы способ и «соломки подстелить», но, наблюдая кругом романы, почти сплошь набитые такой «соломой», я лично подобную неопытность автора могу только приветствовать.

Главной моей претензией к Остапенко остается явно недостаточное умение держаться избранной стилистики — по всему тексту проскальзывают анахроничные словечки и эпитеты, выпадающие из средневекового антуража, да и совершенно лишние языковые красивости то здесь то там заставляют поморщиться. Удивительно, что за довольно долгое время, пока роман был доступен в Интернете, никто из читателей на эти недостатки автору не указал (вероятно, издержки обычно комплиментарных внутритусовочных обсуждений), странно, что этими недостатками не озаботился литературный редактор книги (большую часть анахронизмов заметить и убрать довольно просто). Уверен, впрочем, что неизбежное приобретение писательского опыта быстро избавит тексты Юлии Остапенко от этих недостатков.

Главное, чтобы этот опыт не лишил их и достоинств...