Первое отличие его от Стивена Кинга, как мне представляется, в том, что если Кинг ориентирован на 60-е, то де Линт — на конец 70-х — 80-е. Соответственно: персонажи Кинга живут в условиях внутренней катастрофы. «Доорз» и «Биттлз», ну в крайнем случае — «Криденс». Герои де Линта запросто могут слушать и «Бони М» с «Аббой». Почувствуйте разницу.

Творческие натуры у Кинга — при всем их остаточном благородстве — всегда неприкаянны, всегда готовы к саморазрушению, они как бы изначально обречены на гибель. Творческие натуры де Линта — тоже изначально — готовят себя к успеху.

Тема обманутой детской дружбы «Сердец в Атлантиде» у Кинга оборачивается темой верной юношеской дружбы в «Лезвии сна». Тема безответственности творца перед творчеством у Кинга (оживающий псевдоним оказывается монстром, поклонница таланта в «Мизери» оказывается монстром...) получает совершенно иное, достаточно конструктивное, созидательное преломление у де Линта.

Еще одно различие: один американец, другой канадец. Американец живет в большой стране. Он может колесить по этой стране, смотреть, как сменяют друг друга часовые и климатические пояса. По Канаде не поколесишь. Канада в изображении де Линта — страна маленькая, очень населенная, очень уютная, фактически — провинциальная. И местами франкоязычная.

Нет, господа, это совершенно другой писатель. И любить Чарльза де Линта мы будем не за мнимое его сходство с признанным мэтром. А за его собственный талант.

Ну а теперь — собственно о книге. Ее персонажи — молодые представители богемы, художники, владельцы галерей, издатели, писатели. Каждый из них много работает и совершенно уверен в грядущем успехе. И успех приходит практически ко всем. Никто не спился, не сторчался — такой темы даже не стоит. Всем некогда, все погружены в творчество. Причем творчество для этих людей — не возможность «зашибить деньгу», а способ существовать, реализовать себя. Буквально каждая строка книги утверждает: искусство — не просто коммерческий проект, искусство жизненно необходимо людям, оно облагораживает бытие, без него человечество просто не может — не выживет.

Главная героиня романа, Изабель, — одаренная молодая художница. Она встречает загадочного и очень знаменитого художника, великого мастера, который изъявляет желание учить ее. Изабель — в восторге. Но мастер слишком уж своеобразный человек. В гневе может избить ученицу, запрещает ей задавать вопросы, не позволяет выносить из студии готовые работы... И лишь постепенно становится ясно, какому именно ремеслу обучает ее мастер. Некоторые созданные Изабель полотна служат «вратами» для изображенных на них персонажей. И в наш мир приходят существа, которые создала своей кистью Изабель. Или, точнее, — позволила им, уже существовавшим Где-То-Там, войти в наш мир и обрести новое бытие.

Иные из этих существ — довольно сильные личности, и сами могут за себя постоять. Некоторые, напротив, трогательно беззащитны. С кем-то Изабель подружилась, кто-то избегает общества художницы. Молодой индеец, персонаж полотна «Сильный духом», становится ее возлюбленным. Но за всех, и слабых, и сильных, Изабель чувствует свою глубочайшую ответственность. Потому что уничтожение полотна приводит к смерти персонажа.

И уж, конечно, имеются некие мистические силы, которые питаются жизненными соками вызванных художницей героев. Начинается охота за картинами...

Меня глубоко трогает тема внутренней связи между автором и его персонажем. Де Линт раскрывает ее полно и очень бережно. Большой удачей писателя можно считать женские образы. Редко кому удается изображать женщин, да еще принадлежащих к одному кругу, к богеме, такими живыми, такими разными, такими деятельными и интересными.

Лесбийская нотка в описании тесной дружбы двух героинь (одна пишет сказки, другая рисует чудесные картины) звучит так целомудренно, что даже не хочется ее обсуждать. Книга отнюдь не утверждает современные «альтернативные» способы существования. И в то же время не подает их как некую трагедию. Есть некое свойство души, вот и все.

Любопытно также, что де Линт очень хорошо чувствует тему поколения. Если ровесники Изабель, люди 80-х, ориентированы на успешный и созидательный труд, но все же слегка отравлены ядом мистики, то представительница следующего поколения, молодая художница Барбара (она появляется почти в самом финале), оказалась полностью защищена от жажды саморазрушения, столь свойственной «шестидесятникам». Она попросту не купилась на мистическую тайну и отказалась изучать искусство «оживления полотен». Ну вот еще! А пошли они все!.. И это, кстати, не делает Барбару менее талантливой. Саморазрушение, тяга к «бездне на краю» — не обязательный спутник одаренности.

«Лезвие сна» — книга трогательная, интересная, в ней много занимательных рассуждений об искусстве. Ее персонажи описаны ярко и живо. Что до Великой Умилительной Слезы Всеобщего Примирения в финале — что ж, видимо, таковы необходимые издержки стиля. Это у Кинга персонажей разрывает на части от разных невзгод, реальных и вымышленных. А у де Линта в конце концов все становится на свои места — чтобы, успокоившись, можно было снова взять в руки кисть, холст и...